руку своей здоровой, правой, в которой всё ещё сжимал булаву. Тот не ожидал этого и попытался вырваться, но мой захват был хваткой зверя, вцепившегося в добычу. Его уверенность сменилась недоумением, а затем — страхом. Он увидел в моих глазах не боль, а обещание скорой и жестокой смерти. Его смерти. И я начал бить. Не целясь. Не думая. Просто обрушивая свою гранитную булаву на его размалёванную морду. Снова. И снова. И снова. Первый удар — глухой. Череп выдержал. Второй — на кости осталась глубокая вмятина, а его глаза закатились, он захрипел. Третий — череп треснул, и из трещины брызнула кровь. Четвёртый, пятый, шестой — я уже не считал. Я просто молотил, превращая его голову в блин из костей, мозгов, с яростью, которая могла бы сдвинуть горы. Да что там «сдвинуть»! Я ощущал в себе энергию стереть их в пыль! Звук сменился на мокрое, чавкающее хлюпанье. Когда я остановился, тяжело дыша, от его головы не осталось ничего, кроме кровавого месива, прилипшего к плечам. Я разжал пальцы, и безжизненное тело грузно рухнуло на землю. Победа дикой силы над дисциплиной. Победа хаоса над порядком. Победа зверя над человеком. Хотя… Нет. Никакой он не человек. Чудовище от которого я избавил мир. Вокруг на мгновение воцарилась тишина. А затем рабы, видевшие это, взревели с новой силой. Их крик был смесью ужаса, восторга и освобождения. Со смертью командира организованное сопротивление рухнуло, как карточный домик. Я стоял над трупом, чувствуя, как по подбородку стекает чужая кровь. Но мой взгляд уже был не здесь. Он был прикован к чёрному, богохульному шпилю Антипирамиды, что пронзал дымное небо, как игла, готовая проткнуть глаз бога. Этот начальник стражи… он был лишь ещё одним замком на двери её темницы. И я только что его сломал. С помощью грубой силы и пренебрежения к правилам. И мне это понравилось! Волна обезумевших от крови рабов смяв заслоны, не сдерживаемая более никем, хлынула за мной, выплеснувшись на широкую храмовую площадь, как сточные воды из прорванной канализации. Ту самую, где всего несколько дней назад я висел на столбе, истекая кровью под ударами бичом. Но здесь их яростный напор разбился о неодолимую стену. Перед нами, перекрывая путь к храмовому комплексу, стояли идеально ровные, стройные ряды воинов со щитами и копьями. Они не кричали. Не двигались. Они просто стояли в мертвенной тишине, освещаемые языками пламени от горящих зданий, их силуэты были чёткими и неподвижными, как статуи на кладбище забытых богов. Навалившиеся было первыми рабы отшатнулись,