утра, я вцепился в грубые кожаные путы на её запястьях. Они не поддавались. С рычанием, в котором смешались боль, отчаяние и упрямство человека, пытающегося открутить прикипевший болт, я рванул. Кожа лопнула с сухим треском. Я рванул снова, разрывая путы на её лодыжках. Она безвольно соскользнула с алтаря мне на руки. Золотая корона с чёрной металлической печатью, этот уродливый обруч для сопряжения с адом, с глухим стуком слетела с её головы и покатилась по каменному полу. Оглушительно громкий звук в повисшей гнетущей тишине. В тот же миг тень Апопа, висевшая под куполом, вздрогнула. Лишённая сосуда-усилителя, маяка-ретранслятора и якоря-роутера, она больше не могла пассивно висеть в нашем мире. Она начала концентрироваться. Тьма сгущалась, втягиваясь в единую точку, как вода в воронку, как Вселенная перед Большим Взрывом, только наоборот. Это была уже не бесформенная туча. На моих глазах из сгустка чистого, дистиллированного хаоса и ненависти формировалось нечто. Гигантская, многосуставчатая анти-сущность, у которой не было чётких очертаний, но были десятки горящих жёлтым светом пикселей чистого нигилизма вместо глаз, и пасть, которая была не просто пастью, а дырой в самой реальности, гиперссылкой в небытие, готовая нас туда и переадресовать. У меня не было магии. Не было меча или бластера. Что-то глубоко внутри подсказывало, что физическая сила против этой программной ошибки мироздания была бесполезна. Но у меня была неукротимая воля, взращённая на боли, унижении и необходимости платить ипотеку в прошлом мире. А ещё была ярость Велеса, струящаяся чистой энергией в венах, как закипающий антифриз. Была искра человечности, которая не давала мне окончательно превратиться в зверя — моя любовь к этой женщине, что лежала без сознания у моих ног. Я бережно, насколько это было возможно для моих изувеченных рук, опустил Стеллу на пол, прикрыв её своим телом. А затем выпрямился, глядя прямо в десяток немигающих порталов в пустоту. Я бросил ей вызов. Не оружием, а голосом. Из моей груди вырвался крик — дикая, первобытная смесь медвежьего рёва и древнего славянского боевого клича, который я всегда знал, только почему-то редко использовал. Это был пароль администратора к силе, что текла во мне. — У-Р-РА-А-А! Я не атаковал физически. Я атаковал волей. Я вторгался в саму суть этой тени своей яростью, своим отчаянным желанием жить и защищать. Я, Егор Клюквин, автослесарь и попаданец, объявлял войну космическому ужасу. В этот момент я почувствовал жар. Обсидиановый жук,