Но человек, с которым он столкнулся у ворот особняка, не имел ничего общего со старым Громовым.

«Я разорву твою душу в клочья».

Он помнил этот голос. Тихий, ледяной, лишенный страха. И взгляд. Он заглянул тогда ему под капюшон, и гонец увидел не мутные от алкоголя глаза, а два осколка серого льда. В них не было безумия. В них была сила. Спокойствие. Власть.

Он, гонец Мастера, тот, кто привык видеть страх в глазах других, на одно мгновение почувствовал его сам. Не страх перед физической угрозой. Что-то иное. Словно он заглянул в бездну, которая посмотрела на него в ответ и широко улыбнулась, обнажив множество зубов.

Что-то изменилось в Громове. Кардинально изменилось. И это изменение было опасным. Оно ломало все их планы, вносило в выверенное уравнение неизвестную переменную, которая могла обрушить всю конструкцию. И Мастер это тоже понимал.

Фургон свернул с освещенных улиц в лабиринт портовых складов. Здесь царила своя, особая атмосфера. Запах рыбы, солярки и гниющих водорослей. Далекие гудки кораблей, крики ночных чаек. Жизнь здесь не замирала никогда, она просто перетекала в ночную, теневую фазу.

Он остановился у неприметного здания старого рефрижератора, чьи стены, некогда белые, теперь были покрыты потеками ржавчины и слоями облупившейся краски. Здесь была их временная база. Место достаточно уединенное, чтобы работать, и достаточно неприметное, чтобы не привлекать внимания.

Мужчина вошел внутрь. Холод. Даже при выключенных установках здесь было промозгло как в склепе.

Двое его людей уже ждали. Они сидели на ящиках, играя в карты при свете тусклой лампы. Увидев его, они тут же вскочили, вытянувшись по струнке.

В центре помещения, на расстеленном на полу брезенте, лежало тело. Белое и неподвижное. Хотя было бы странным, если бы труп этого эльфа сейчас встал посреди ночи и просто вышел куда-нибудь по своим делам.

Гонец подошел и на мгновение замер, глядя на утонченные черты эльфа. Пустая оболочка. Сосуд, из которого извлекли самое ценное. Он не чувствовал ни жалости, ни отвращения. Сложно испытывать что-то к существу, которого не воспринимаешь ничем, кроме как инструментом для достижения цели.

Он наклонился и прикоснулся пальцем в перчатке к его щеке. Кожа была холодной, но не жесткой. Эластичной. Словно он спал. Этот эффект всегда его поражал. Магия Мастера сохраняла плоть, не давая тлену прикоснуться к ней, пока душа не покинет ее окончательно.

— Собирайтесь, — сказал он, и его голос гулко разнесся по пустому помещению. — Пора заканчивать.

Один из его помощников, здоровяк с бычьей шеей и тупым взглядом, неуверенно переступил с ноги на ногу.