— Лёш, принеси несколько комплектов, на месте разберёмся. Боюсь с цветом или фасоном не угадать.

После уроков я сразу поспешил в логово фарцовщика. Вадик встретил меня уже почти как родного, расплывшись в широкой улыбке:

— О, какие люди пожаловали! Проходи, Лёха, присаживайся. Может, чайку сообразим? У меня отличный, индийский, «со слоном».

— Некогда, Вадик, — отмахнулся я, выкладывая на стол тугую пачку советских «десяток» и «четвертных». — Давай лучше делом займёмся. Люди ждут, нервничают.

Я озвучил нужные размеры, и Вадик, ловко пересчитав наличку, тут же преобразился. Пока он пыхтел в глубине своего склада, шурша пакетами и выуживая нужные вещи, я присел на край стола и снова открыл тот замусоленный западный журнальчик. Красотки на глянцевых страницах улыбались так беззаботно, будто и не знали, что за те шмотки, в которых они позировали, люди в Союзе порой готовы были пойти на преступление.

— Ну, принимай работу, — наконец подал голос Вадик, вываливая на диван синюю джинсовую гору. — Куртка — чистый хлопок, «индиго». Штаны — настоящая «трёхнитка», колом стоят, всё как мажоры любят. А вот и платье для твоей педагогини. Ну и «дедерон» на выбор, три расцветки. Гляди, какая упаковка — загляденье просто, за один только пакет в комиссионке червонец накинут!

Я принялся внимательно проверять швы на брюках и куртке для Игоря. В нашем деле любая мелочь могла стоить репутации, а она сейчас была моим главным капиталом. Убедившись, что Вадик не пытается впарить мне «самопал», я с довольным видом сгрёб товар в заранее припасённую сумку и, коротко попрощавшись, покинул его берлогу.

Выйдя от Вадика, я отчётливо понимал: сейчас я срублю полтинник по-лёгкому, не надрывая пуп на разгрузке мешков в депо. Но и риск был несравнимо выше. Одно дело — вкалывать на железке, и совсем другое — заниматься такой «неофициальной торговлей». В советское время за это по головке не гладили: ОБХСС за спекуляцию мог прижать так, что мало не покажется. Да и гулять по улице с таким дефицитом в сумке — то ещё удовольствие, когда опасаешься каждого патруля.

Первым делом я отправился домой к Анне Сергеевне. За платье она уже отсчитала полную сумму, а вот «дедерон» я взял у Вадика, считай, на доверии, под честное слово. Отдать ему за эти гарнитуры я должен был по сорок рублей за штуку. Нужно было поскорее закрыть этот вопрос: Вадик — мужик хоть и свойский с виду, но долгов не любил.

Это я уже потом понял, как мне подфартило, что он доверил товар под честное слово. Видимо, сыграло роль то, что бельё у него залежалось, а я не был похож на залетного «кидалу» и имел вид честного пацана. Хотя, если по совести, таскать такой специфический дефицит в сумке — удовольствие ниже среднего. Хотелось поскорее сбыть его с рук или вернуть обратно на склад.