— Подойти на торпедную дистанцию будет сложно, — сказал генерал.

— Не обязательно подходить близко. SST-4 идут на тридцать километров. При правильной траектории — достаточно.

Филипп Иванович медленно кивнул.

— Ты уверен в системах наведения?

— После кильской доработки — да. Акустическая коррекция стабильна. Канал проводной. Британцы не ожидают угрозы с этой стороны.

Генерал прошелся по кабинету.

— Если мы ударим, Лондон поймет, что потеря Belgrano не парализовала Аргентину. Это будет хороший и вовремя сделанный ответ из глубины.

Я молча смотрел на карту.

— Удар по авианосцу — это уже уровень эскалации, Филипп Иванович.

Он остановился.

— Мы не обязаны топить его. Достаточно показать уязвимость.

— Мне кажется невозможно быть частично беременным… Надо бить наотмашь…

В комнате стало тихо. Только шелест вентиляции.

— Повреждение, — произнес он. — Ход, рулевая, винт. Без гибели тысяч людей.

Я поднял бровь.

— Вы стали гуманистом?

— Нет. Я уже давно стал расчетливым.

Мы оба понимали, что прямое уничтожение Illustrious приведет к цепной реакции. А вот демонстрация — это практически политический ход.

В нейроинтерфейсе развернулась трехмерная модель HMS «Illustrious». «Помощник» построил точную геометрию корпуса: длина около двухсот десяти метров, ширина по полетной палубе почти тридцать шесть, осадка свыше семи метров. Под ватерлинией светилась силовая установка, валы, рулевые машины, отсеки энергетики.

«Анализ цели завершен. Вероятность полного затопления при подрыве боевой части 260 кг — 0,78. Вероятность тяжелого повреждения без гибели корабля — 0,41. Необходима коррекция.»

Я мысленно дал команду снизить разрушительный эффект.

Модель изменилась. «Помощник» выделил ахтерштевень и район правого вала.

«Рекомендованная точка подрыва: сектор кормовой части, глубина детонации — минус четыре метра от линии вала. Эффект: разрушение винта, деформация вала, частичное затопление машинного отделения. Потеря хода до 70 процентов. Вероятность гибели экипажа — менее 0,08 при условии отсутствия вторичных детонаций.»

Измайлов внимательно следил за расчетом. Свет от голографической модели отражался в его зрачках, и на мгновение казалось, будто в кабинете стоит не карта, а сам авианосец — огромный, уверенный в своей неуязвимости.

— Достаточно, чтобы вывести из игры?

«Помощник» не спешил с ответом. Модель просчитала несколько вариантов распространения ударной волны, деформацию кормовых переборок, вторичную вибрацию вала.

«Оценка: корабль сохранит плавучесть. Требуется буксировка. Время восстановления боеспособности — от шести до девяти месяцев.»