Глава 18
Слой низких облаков тянулся над водой Мексиканского залива, ветер резал лицо, а далеко-далеко в Южной Атлантике, под волной, шла своя, невидимая жизнь: течения, слои, шорохи, чужие винты и чужие привычки. Сейчас я стоял у рабочего стола в свой рабочей комнате центра радиоперехвата, где на листах плотной бумаги были разложены схемы района, отметки глубин и узкие коридоры вероятных маршрутов, и в его памяти всплывали сухие даты, которые не выглядели сухими в реальности. Вечером второго января 1984 года, британская атомная лодка отправила на дно крейсер «Генерал Бельграно», и после этого море вокруг Фолклендов стало не просто театром войны, а местом, где каждое решение пахло грязной политикой политикой и рваным металлом. Убийственно простая логика сейчас была крайне простой: кто слышит первым, тот живет дольше, а кто ошибся хоть на один градус пеленга, тот потом упоминается только в газетах.
Стоящий рядом Филипп Иванович никогда не любил говорить о прошлом в сослагательном наклонении, но в этот раз он все-таки задержался взглядом на отметке, где был обозначен район атаки аргентинского крейсера. Его лицо оставалось спокойным, но за этим угадывалась плотная, тяжелая усталость человека, который знает цену каждому «если бы». Он повернулся ко мне, и в его голосе прозвучало не раздражение, а четкое требование точного доклада:
— Никаких фантазий. Никаких красивых догадок. Мне нужен однозначно трактуемый ответ: есть контакт или он отсутствует, и все должно быть объяснимо, как в учебнике. Ты уверен, что «Конкэрор» может снова выйти в этот сектор?
Я не ответил сразу, потому что в голове уже просчитывалась вероятность появления британской подлодки и еще одна вероятность — её обнаружения. Я чувствовал, как «Друг» подгружает данные порциями, а «Помощник» раскладывает их на структурированные блоки, полностью исключая человеческие эмоции, которые являются только помехой.
— Вполне возможно, но при условии, если ее задача не «победа», а присутствие, — сказал я наконец. — После «Бельграно» появился интересный психологический эффект, и это тоже инструмент. Лодка, которую аргентинцы боятся, иногда важнее лодки, которая стреляет.
* * *
Дрон типа «Манта» ремботы на борту нашей «Джульеты», в эту ночь готовили очень тщательно. Тесты прогоняли по нескольку раз. В ее корпусе не было ничего лишнего: матовое покрытие, которое высокоэффективно поглощает звук, практически безвучный движитель, ограниченный по мощности, и набор приемников низкой частоты, с фильтрами настроенных на чужую музыку. Эти «уши» слышали не сколько голос моря, сколько закономерности: гармоники винта, редкие всплески спектра от работы турбин, паразитные шумы генераторов, насосов и клапанов, которые все вместе у каждой лодки складываются в свой уникальный автограф, подпись, как почерк или отпечатки пальцев. Алгоритм составленный «Помощником» сам выбрал режим, в котором все активное запрещалось, и даже короткий тестовый импульс считался лишним. Я говорил об этом Измайлову без эмоций, но ощущал при этом, какую-то скрытую тревогу.