— Проверка? — спросил Измайлов, не сводя глаз с карты.
— Только косвенная, — ответил я. — Дадим им самим почувствовать, что лодка стала ватной. Винт будет крутить, но вода уже не пойдет от него как раньше.
«Помощник» тут же выдал прогноз: потеря эффективности хода в допустимых пределах, рост нагрузки без явного аварийного сигнала, ухудшение управляемости на мелководье, особенно при попытке быстро отыграть дифферент корпусом и инерцией. Именно это мне и было нужно. Не удар кувалдой, а тонкая подмена привычной физики, после которой капитан еще несколько минут будет верить, что справится сам, и именно за эти минуты мы успеем посадить ему на шею вторую проблему — клапаны и цистерны.
Сейчас один рембот выходил к узлу забора воды, второй к зоне, где проходили коммуникации дифферентных цистерн, а третий оставили в резерве, чтобы подстраховать, если любой из первых двух попадет под неожиданный поток от винта или от рулевых плоскостей. Я видел это не глазами, а схемой, где работа в каждой точке означала возможный риск. Измайлов стоял за моим плечом, не мешая, но я чувствовал его внутреннее напряжение кожей. В такие минуты генерал всегда становился более замкнутым, он замолкал и сжимал челюсть.
Глава 20
Внутри «Конкэрора» в этот момент происходила своя жизнь, и мы слышали ее обрывками. «Птичка» наверху вела перехват их коротких радиопакетов, через установленные ремботами микрофоны и индуктивные датчики снимали разговоры экипажа, а через паразитные утечки по внутренним каналам работу разнообразной электроники. Голоса шли кусками, без уверенной привязки к лицам, однако интонации говорили сами за себя: усталость, раздражение, настороженность.
Первые признаки проявились не сразу, и именно этим они были опасны. Внутри «Конкэрора» никто не услышал ни удара, ни скрежета, ни вибрации, которая мгновенно заставляет механика материться и бежать к приборам. Все было тоньше и потому неприятнее. Лодка продолжала идти, винт работал штатно, обороты держались, а вот отклик на команду по ходу уже перестал совпадать с привычным ощущением корпуса.
— Сэр, у нас странная реакция на увеличение оборотов, — произнес в переговорную связь один из механиков, стараясь говорить спокойно. — Двигательная установка отрабатывает нормально, но тяга ощущается хуже расчетной.
— Насколько хуже? — сразу спросил вахтенный офицер, и в его голосе пока еще не было тревоги, только профессиональное раздражение человека, которого отвлекли от рутины.
— Корпус идет ленивее. На тех же параметрах мы должны были идти быстрее, сэр, — ответил механик после короткой паузы. — Ориентировочно, процентов на семьдесят, сэр.