В центральном посту лодки несколько секунд молчали. Там еще надеялись, что это не проблема, а каприз района: мутная вода, течение, донная взвесь, перемешивание пресного и соленого слоя. На Ла-Плате подобные объяснения звучали убедительно даже для опытных людей.

— Возможно, гидрология, — сказал кто-то сдержанно. — Здесь вода другая, плюс мелководье.

— Гидрология не меняет машину за одну минуту, — отозвался механик, уже суше. — Я не говорю, что у нас авария. Я говорю, что винторулевая группа отвечает не с той охотой, к которой экипаж привык.

Эта фраза зависла в воздухе тяжелым вопросом. Никто еще не произнес слово «неисправность», никто не полез в самую черную версию, но привычка к послушной стали уже дала трещину. И именно этого было достаточно, чтобы все последующее воспринималось не по отдельности, а как начало одной общей поломки, у которой пока нет названия и причины.

— Сэр, у нас странная реакция по дифференту, — сказал кто-то на английском, и «Помощник» перевел мне в голову смысл без лишних оборотов. — Приборы показывают набор, а нос не идет вниз.

— Проверьте клапана, — ответил другой, более жесткий голос. — Проверьте питание, проверьте датчики, и прекращайте паниковать!

— Я не паникую, сэр, — прозвучало в ответ, но в этой фразе дрожала обида. — Я не понимаю, откуда это расхождение.

Я услышал эти голоса и вдруг почувствовал странное: в них не было злобы, в них был профессиональный страх. Я посмотрел на Измайлова и сказал шепотом, хотя нас никто не мог услышать на подлодке.

— Они уже чувствуют потерю контроля.

— И это их слабое место, — ответил генерал. — Продолжай аккуратно, без театра.

Рембот номер один вышел на позицию у узла, где проходила линия управления клапаном продувки дифферентной цистерны. Он закрепился магнитным «воротником» на штоке, не ломая металл, но ограничивая его ход на величину, достаточную для полусрабатывания. Это было хуже отказа: приборы показывают команду, а исполнитель не доводит ее до конца. Рембот номер два занялся обратной задачей, поджимая возвратный клапан так, чтобы он «подвисал» в промежуточном положении и давал ложный отклик датчику. Весь замысел диверсии и работа по ее подготовке держалась на долях миллиметра и на времени, потому что эта система лодки построена на точности, а мы ее размывали, сохраняя внешнюю целостность. Я разговаривал с «Другом» вслух, забыв, что рядом Измайлов.

— Контроль усилия на воротнике держи в пределах, — сказал я. — Не пережать, иначе получим чистый отказ, а это вызовет аварийную диагностику с ручной проверкой.