— Вы уверены, что это разумно? — спросил он меня через коммуникатор. — Сейчас оборонный сектор Германии под давлением. Скандалы, экспортные ограничения, политическое давление.
Я спокойно вывел на экран список компаний.
— Верфь, проектировавшая TR-1700. Подрядчик по гидроакустике. Производитель кабеля для торпед. Системы наведения.
Он поправил очки.
— Их акции действительно просели. Но ликвидность ограничена.
— Нам не нужен рынок. Нам нужен момент, — сказал я.
Измайлов сидел напротив меня, через стол.
— Господа, — произнес он мягко. — Представьте ситуацию. В Северном море происходит инцидент. Авианосец ведущей морской державы получает точное, хирургическое повреждение. Не уничтожение. Демонстрация.
Мюллер нахмурился.
— И вы считаете, что рынок отреагирует ростом?
Я кивнул.
— Эксперты начнут обсуждать, как современная подлодка смогла так незаметно подойти. Будут анализировать ее акустическую малозаметность. Будут искать объяснение в технологиях. Немецких технологиях.
Вальтер задумчиво постучал пальцами по столу.
— А если расследование покажет, что лодка вовсе не немецкая?
— Нам достаточно тени, — ответил я. — Рынок живет слухами, а не протоколами.
«Помощник» вывел прогноз на экран дисплея на столе швейцарца.
«Вероятный рост сектора подводного кораблестроения при резонансном событии — 35–65 процентов в течение 72 часов.»
Мюллер вздохнул.
— Вы хотите сыграть на шоке.
— Мы хотим сыграть на внимании, — поправил его Измайлов.
Я медленно улыбнулся.
— Тогда действуем через три фонда. Разделим покупки. Без концентрации.
— И выход? — спросил Мюллер.
— Через три дня после пика. Не жадничать, — ответил я.
В комнате повисла короткая пауза.
Мюллер закрыл папку.
— Это аморально.
Измайлов отриагировал на это спокойно.
— Это экономика.
Снег за окном падал тихо. Где-то далеко в холодной воде Северного моря двигалась подлодка.
А здесь, в теплом зале, уже начинали покупать страх, который скоро должен был превратиться в золото.
Глава 5
Мы ушли с территории центра так, будто просто вышли подышать ночным воздухом. Ни суеты, ни лишних взглядов, ни намека на срочность. Снаружи все выглядело буднично: редкие огни на дороге, ленивое стрекотание цикад, влажный запах травы, солоноватая тень моря, которое даже ночью не умело молчать и глухо перекатывало волну где-то за пальмами. Но у меня внутри все было натянуто, как струна на старой гитаре: одно неверное движение, и звук сорвется в визг, который услышат лишние уши.
Место это, мы с генералом выбрали заранее, еще в прошлом году, а пару дней назад, когда я только начал подозревать, что кабинет генерала не единственная точка, где нас слушают, мы самые интимные темы обсуждали тут.