Кардосо не знал, кто именно стоит за этим каналом, но знал, что без него лодка не оказалась бы здесь.

— Подтверждаю.

— Надводные силы Аргентины отходят к базам. Британцы считают, что контроль установлен. HMS Illustrious сейчас движется вдоль восточного побережья Шотландии северо-восточным курсом. Текущая дистанция от вашей позиции — около четырёхсот двадцати морских миль. Вспомогательные авианесущие суда сосредотачиваются у острова Вознесения.

В центральном посту стало еще тише.

Кардосо спросил:

— Моя задача?

— Пока наблюдать. Не вступать в бой без дополнительного приказа. Нам нужны гарантии результата. Вы — не жест отчаяния. Вы — инструмент изменения баланса.

Старпом посмотрел на капитана.

Кардосо медленно кивнул.

— Принято.

— Курс после завершения сеанса — двести девяносто градусов. Общее направление — район к востоку от Абердина. Дальнейшие указания последуют.

Связь оборвалась. Радиобуй втянулся обратно. Лодка снова опустилась на грунт. Вахтенный гидроакустик поднял руку.

— Акустический сигнал на юге. Дальний винт. Частота характерная… шведская торговая линия. Идет по фарватеру.

Скагерак здесь называли Норвежской Канавой — глубокий желоб, по которому суда шли к Каттегату.

В наушниках глухо бился холодный залив. Где-то далеко металл вращался в воде.

— Дистанция? — спросил капитан.

— Более сорока миль.

Кардосо распрямился.

— Не трогаем. Через десять минут снимаемся с грунта. Курс двести девяносто. Глубина — сто двадцать. Скорость — самый тихий ход.

Лодка едва заметно качнулась, словно просыпаясь.

Радист Родригес сидел неподвижно.

Капитан подошел к нему.

— Связь с семьей обязательно установим позже. Сейчас ты на посту.

Радист кивнул, глядя прямо перед собой.

— Понимаю, капитан.

Молодой лейтенант тихо спросил:

— Капитан… это из-за Belgrano?

Кардосо посмотрел на него спокойно.

В глубине корпуса дизели дышали ровно. Электромоторы работали мягко, почти бесшумно. Улучшенная смазка делала свое дело — лодка шла как тень. Над поверхностью шторм усиливался. Внизу вода была черной и холодной.

В Буэнос-Айресе звонили колокола.

В Лондоне печатали утренние заголовки.

А здесь, на глубине, разворачивалась другая партия.

Кардосо положил ладонь на металлический край пульта.

— Пусть думают, что мы ушли в базы. А мы просто ушли в тишину.

И TR-1700 медленно, почти неощутимо снялась с грунта, уходя из темной чаши Скагерака в сторону Северного моря.

* * *

Цюрих. Несколько дней спустя.

Конференц-зал фонда «Долголетие».

В переговорной пахло отличным кофе и полированной древесиной. За окнами — снег. На столе — котировки Франкфуртской биржи. Вальтер Мюллер нервно перелистывал распечатки.