Измайлов на секунду замолчал. Он словно проверял, не шучу ли я, хотя знал, что я не из тех, кто шутит такими вещами. Потом он медленно сел, впервые за разговор, и это было признаком, что тема зацепила его всерьез.

— Ты мне сейчас предлагаешь покупать французов? — спросил он, и ирония в голосе все еще оставалась, но стала осторожнее. — После всего, что было, после этой показательной истории с британцами, ты хочешь вложиться в французскую ракету? Уверен, что ты в здравом уме?

Я не дернулся, хотя вопрос был не приятный. Но я понимал, что он спрашивает не ради унижения. Он проверяет, насколько моя логика выдержит удар.

— Я уверен, — ответил я. — И именно потому, что «Exocet» в последнее время показали себя неважно. У них репутация конкретно просела. У них начались разговоры про доработки, про контрмеры, про то, что противник учится. Плюс введенное эмбарго против Аргентины. Из 14 самолетов, уже оплаченных хочу заметить, Буэнос-Айрес получил только 5. А из туевой хучи ПКР (28 шт.), только 5 ракет! Когда у клиента падает уверенность получить оплаченный товар, у компании падает капитализация. А когда падает капитализация, появляется окно.

Измайлов смотрел на меня долго, и в этом взгляде была та самая способность видеть не только «что», но и «к чему это приведет».

— То есть ты хочешь сыграть на том, что рынок испугался, — сказал он. — И считаешь, что страх временный. А дальше, что? Дальше ты хочешь устроить им «реабилитацию» через новый громкий успех? Или просто веришь, что французы сами подтянут изделие и бумаги пойдут снова в рост?

Я понимал, что в этом вопросе спрятано главное. Измайлов хотел услышать, что мы не просто азартные игроки, а люди, которые управляют событиями. И мне пришлось отвечать честно, потому что в нашей работе ложь партнеру хуже, чем ложь врагу.

— И то, и другое, — сказал я. — Французы сами подтянут, потому что у них промышленность так устроена. Они не любят признавать провал, они любят говорить «модернизация». У них сейчас идет перестройка всей оборонной кооперации, и они будут подавать модернизацию как политический успех. Но мы можем помочь рынку поверить быстрее. Не вмешательством в их заводы, а вмешательством в их уверенность. Достаточно, чтобы где-то, на другой стороне Атлантического океана, появилась история, что «Exocet» в паре с «Super Etendard» необычайно эффективны и крайне опасны. Рынок любит простые истории.

Измайлов усмехнулся, но теперь уже без насмешки, скорее с уважением к цинизму, который был мной проявлен не ради удовольствия, а ради результата.