— И не забывай, держим холодную голову, а остальное пусть горит у тех, кто это придумал.

Я вышел из кабинета, но внутренний зуд никуда не делся. Он только поменял форму и стал похож на тихий сигнал тревоги. И я вдруг поймал себя на простой мысли: политические страсти действительно утихают быстро, а вот человеческая жестокость, если ей дать площадку, всегда находит способ стать развлечением, тренировкой или «островом любви». Именно поэтому нам нельзя было позволить себе уставать.

На столе отдельной кучкой лежали образцы банкнот в прозрачных конвертах, и среди них особенно странно смотрелись потрепанные однофунтовые купюры, которые в Лондоне уже начали считать пережитком, потому что в 1983 году англичане ввели фунтовую монету и стали постепенно вытеснять бумагу из карманов. Измайлов стоял у окна, как будто пытался поймать слухом ночной город, а я сидел за столом, сложив пальцы в замок, и ждал, пока «Помощник» закончит раскладывать в голове очередную схему.

С нейроинтерфейсом это происходило не как разговор и не как диктовка. Скорее, как появление рядом очень спокойного, очень внимательного собеседника, который никогда не суетится, но всегда держит в запасе несколько вариантов. В моем сознании вспыхнули короткие смысловые блоки, и он, не повышая голоса, начал пересказывать мне и генералу ровно настолько «человечески», чтобы это можно было обсуждать, спорить и, если надо, останавливать.

— «Помощник» предлагает отдельную направление по фунту, — сказал тя. — Не по курсу и не по игре на панике, а так как по доллару.

Измайлов не обернулся сразу, но в его позе возникло напряжение, которое всегда появлялось, когда разговор касался денег и риска одновременно.

— Опять деньги из воздуха, — произнес он с сухой иронией. — Давай нормальными словами, а то у меня иной раз извилины заплетаются от его оборотов. Что он предлагает конкретно?

Я взял один из конвертов, вынул однофунтовую купюру и положил на стол, не как сувенир, а как вещественное доказательство.

— Превращать однофунтовые банкноты в стофунтовые, — сказал он спокойно. — Но не в смысле «Английский банк печатает сотни», потому что Банк Англии в ходу держит другие номиналы, а сотни в Британии как раз ходят по линии шотландских банков. Это важная тонкость, Филипп Иванович. Если мы говорим «сто фунтов», то это не банк Англии, а, например, Royal Bank of Scotland или Bank of Scotland. У них свои дизайны, свои серии, и они юридически деньги, но не совсем «английские» как мы привыкли.

Измайлов повернулся и посмотрел на купюру так, будто видел в ней не бумагу, а проблему.