— Ты давно хотел себе авто, — тихо сказала Инна, подойдя ко мне. — А эта красотка, как будто ждала тебя.

— Думаешь? — кивнул я.

Она часто закивала.

— Такой формы давно не делают.

— А и не сделают, — пророкотал старик с акцентом, медленно подняв взгляд. — Машина должна не просто ехать. Она должна рассказывать историю. Эта — рассказывает. — Он говорил медленно, с тяжёлой, стариковской, но гордой интонацией.

Он коснулся крыла с трепетом. Пальцы у него были морщинистые, но крепкие.

Я опустился на корточки, заглянул под крыло. Металл чуть поржавела, но рама — цела. Лёгкая вмятина на правой двери, пара царапин на крышке багажника… Капот отсутствовал, также как и передняя решетка радиатора. Но формы сохранились. Даже эмблема на руле — с фирменной латинской вязью. Кстати руль надо будет заменить на более толстый из ценной породы дерева…

— Мотор? — спросил я.

— 315 лошадей. V8 Chrysler-Hemi с полусферическими камерами сгорания, оригинальный. Если его разбудить — ты услышишь, как рычит лев.

— Он ещё живой? — спросил я, наклоняясь над ним. Орландо тут же подбежал, приподнял кусок парусины, которым он был накрыт.

— Родной, мы с дедом недавно меняли поршневые кольца. Немного подтекает, конечно, но работает, как часы. Кубинские часы, которые то идут, то отдыхают.

Смеялись все четверо.

— Только боюсь, что твой дед на металлолом его не отдаст. Даже за доллары.

— Señor, если серьёзно… дед давно говорит, что когда уйдёт, хотел бы, чтобы «старушка» не сгнила, а снова каталась. Он не ищет денег. Ему нужно, чтобы машина осталась жива.

Я не мог оторваться. Машина не была просто железом, она дышала. Была как спящий зверь…

Я посмотрел на дона Рамиро. Он в этот момент сидел в тени, держал трость между колен и тихо поглаживал кожаное сиденье.

— Уважаемый дон Рамиро, — начал я на испанском, с той степенью уважения, которую мы обычно оставляем для маршалов и ветеранов, — если когда-нибудь вы решите, что машина должна получить вторую жизнь… Я бы считал за честь позаботиться о ней.

Старик посмотрел на меня внимательно. Потом — на Орландо. Что-то мелькнуло между ними, как молчаливое согласие. Глубокие тени от морщин сделали его лицо похожим на карту гор.

— Ты умеешь слушать, и не кричишь о цене. Это важно, приезжай на следующей неделе, señor. — Посмотрим что она скажет про вас.

Мы пожали руки. Дед держал мою ладонь чуть дольше, чем нужно, как бы проверяя, есть ли в ней твёрдость и терпение.

— Hasta luego(До свидания), — сказал он. — И запомни: эта машина не просто железо. Она знает дорогу домой. Даже в темноте.