Взгляд ДД, не обнаружившего меня стоящим, медленно-медленно опускается вниз. Туда, где я, уже перевернувшись на живот, втыкаю нож в горло Танка. Магия, мать ее, волшебные слова, пистолеты, сабли, а как до дела доходит — никуда без обычного ножичка…
Минус один.
У тренированности есть и свои минусы — ДД не успевает понять, что я просто-напросто не могу до него дотянуться, прибитый к месту кандалами, он подскакивает ближе, целится рубануть саблей мне по голове… Быстрый, чертяка, даже под Бодрым Словом еле-еле успеваю увернуться, вижу, как мимо моего взгляда медленно, как в слоу-мо, пролетает бритвенно-острый клинок, отточенный, отполированный, с узким долом… А следом клинок моего ножа, совершенно некрасивый, из потемневший стали, грубоватой ковки какого-нибудь кузнеца, входит под нижнюю челюсть моего противника.
Минус два.
Остается один, Проныра. Самый безобидный, но я далек от мысли, что член отряда профессиональных убийц может быть белым и пушистым. Сейчас Бодрое Слово закончится, я упаду в откате — и меня зарежет даже девочка-первоклассница.
Я отгоняю от внутреннего взгляда совершенно неуместное зрелище маленькой девочки с двумя огромными белыми бантами, в школьном платьице, белом фартучке, белых колготочках — и кривым кинжалом в руке. Смотрю на Проныру.
Далеко. Не достать.
— Пся крев! — хриплю ему в лицо, третью известную мне польскую фразу. Ну, после «Пса попьердолило» и «Бобр курва!».
Глаза Проныры расширяются, то ли в недоумении, то ли в гневе… А потом в его левый глаз влетает брошенный мною нож и понять их выражение становится совершенно невозможно.
Минус всё.
Я падаю на снег, тяжело дыша. Рядом со мной три трупа, четвертый в отдалении. Воняет кровью и паленым волосом. Сердце отчаянно колотится, никак не желаю успокаиваться. Руки дрожат так, как будто я играю на невидимом пианино… что, блин за дурацкое сравнение…
Нет, меня колбасит не потому, что я кого-то там убил — не первые и, боюсь, не последние. Не от вида трупов — во время службы в Разбойном Приказе я видел вещи и похуже, чем обгорелое лицо.
Сегодня я разминулся со смертью. Буквально чудом. Это, знаете ли, несколько выбивает из колеи. Нет, у меня бывало подобное и раньше, но раньше у меня всегда был либо какой-то план, либо все происходило слишком быстро, когда попросту не успеваешь испугаться, когда бояться некогда — нужно действовать. А сейчас, когда меня приковало к месту кандалами — я успел почувствовать мерзкий вкус бессилия перед лицом приближающейся гибели.
Мне не понравилось.
И, кстати, о кандалах — как их вообще снять? Мне как-то неохота стоять тут столбом, мало ли кто может здесь появиться. И хорошо, если случайный прохожий — даже самый предвзятый приказный не подумает, что это я коварно напал с одним ножом на четверых… ладно, еще и с двумя пистолетами… да нет, все равно в убийстве меня обвинить не смогут. А вот если придет заказчик, посмотреть, чего это его наемники так долго возятся…