Как будто отвечая моим мыслям, кандалы щелкнули и раскрылись, упав с ног.
* * *
— Амулет, — выдал свой вердикт мой часовщик, проведя узловатыми пальцами по полированной стали кандалов, — Наложены Слова, которые не дают отойти от места, где наложены на человека… ага, закрываются сами, достаточно приложить их к человеку… или просто бросить в него. Сами соскальзывают к ногам и закрываются.
Надо же, а я и не заметил, кто из банды поляков-парикмахеров… блин, каких еще парикмахеров, откуда это вдруг всплыло?… кто из них метнул в меня кандалы. Ловкие ребята… были. Чудом от них ушел. Чудом.
— Держаться не более четверти часа, потом раскрывают и спадают. Повторное использование — не ранее чем, через сутки. Польской работы.
Старик-часовщик Козьма, прозванием Первак, похоже, для меня — выгодное приобретение. Не только в часах разбирается… Хм.
— Откуда такие познания, Козьма? Ты же, вроде бы, часовщик, а не амулетчик?
— Каждый часовщик, Викентий Георгиевич, немного амулетчик. Как и каждый амулетчик — немного часовщик…
Я с подозрением посмотрел на него. Какие-то знакомые интонации промелькнули… Тувалкаин⁈ Да нет, не может быть… Тот категорически отказался служить мне, а этот сам пришел. Да и Козьма сильно постарше Тувалкаина, тот, даже с учетом заключения в подвалах Дома выглядел помоложе… да просто иначе выглядел! И все же, все же…
— Тувалкаин? — напрямую спросил я в спину повернувшегося к столу старика.
Тот обернулся. Да нет, точно — не похож.
— Каждый умелец на свете был бы горд носить имя первого кузнеца. Но я не могу сказать, что достоин его.
Ладно. Похоже, мне уже мерещится.
— Разреши заняться твоей задачей? — Козьма указал на рабочий стол, на котором в сложном, понятном только самому мастеру, порядке лежали инструменты и детали. Ах, да, я же поручил ему сделать мне карманные тиктакалки. Хотя, после того, что он показал с кандалами — можно брать его на службу, не глядя. Таких мастеров еще поискать и не найти.
— Да, занимайся. На досуге — посмотри еще вот это, что это и к чему полезно.
Я протянул старику-часовщику мешочек с амулетами, собранными мною с тел убитых поляков. Что с боя взято — то свято.
* * *
— Викешенька! — в мою комнату влетела Аглашка, — Ты жив⁈
Странный вопрос. Интересно, какой ответ на него можно дать: «Да нет, помер третьего дня»?
— Ну да.
— Куда ты сейчас собираешься?
— В домашнее переоденусь и поесть пойду.
— Постой здесь, подожди меня, я пока за топором сбегаю.
— Хорошо… за каким топором⁈
Аглашка подошла ко мне вплотную и посмотрела прямо в глаза:
— За тем, которым я сама твою дурную голову отрублю!!! Ты зачем из дома ушел? Да еще и без охраны⁈