Вадим и Чистозвана любили свою землю, не стремились в город, не боялись тяжёлой работы. Связывала их и память о Святогневе. Не том водяном, каким он стал, а о дерзком мальце, который мечтал найти клад, объездить всю землю и уйти с варягами за море. Не сбылись мечты Святогнева. Принял он смерть лютую в водах Итиля за своё любопытство и желание проникнуть в тайны речных глубин. Но память о нём была жива в сердцах его родичей и Чистозваны.
Остальные друзья быстро позабыли бы своего предводителя, кабы Святогнев сам не напоминал о своём существовании. То ущипнёт за ногу подрастающего приятеля, который ловит раков, то засмеётся безрадостно. Хотя Святогнев ещё никого не утянул в воду. Люди же истолковывали великодушие нового водяного по-своему. Решили, что безвредному озорнику ни к чему требы богатые. Он и так милостив к жителям веси. Только Чистозвана всегда оставляла творог, сметану и яички для былого дружка. Любил при жизни Святогнев молочные продукты, а рыбу с мясом терпеть не мог. Но теперь ему выбирать не приходится. Не знал глуздырь неразумный, что нечисть, как и человек должна свой авторитет показывать, иначе никакого почёта ей не видать, как своих ушей. Любил выходить по ночам из глубин Итиля Святогнев. Сидит на водной глади, наслаждается игрой золотистого месяца, похожего на серп, коим жнут колосья. При жизни мальчик не особо жаловал хлеб, а теперь полюбил ржаные лепёшки, ячменные блины с мёдом, вареники и пельмени, рецепт, которых Чистозвана вызнала у княжеских кухарей. Не любо мясо Святогневу, но пельмени пришлись ему по душе. Никогда он не делал подобного при жизни земной. Ах, вдохнуть бы аромат полевых цветов, прокатиться бы на отцовском коняшке по лесу, собрать бы грибы, на чьих шляпках лежат хвойные иголки. И Чистозвана своим чутким сердцем почувствовала тоску Святогнева.
— Отчего ты, друже, не ходишь на островок? Можно только руку протянуть и наберёшь горсть сладкой земляники.
Послушался дельного совета водяной. Теперь лакомился земляникой, собирал траву и цветочки лазоревые. Ил, ряска да кубышки жёлтые опостылели ему как травяной хлеб бедняку. Тяжело было дышать Святогневу на берегу. Хватал он воздух ртом, но от вылазок своих не отказывался. А Чистозвана всё же уговорила отца свозить её в дальнее путешествие. Уж очень она хотела увидеть реку Кудьму. На хозяйстве оставили Ягодку. От Оленя всё равно проку было немного. Ягодка же рада была отплатить за добро той же монетой. Так Чистозвана и увидела реку Кудьму, на берегах, которой обитали эрзяне. Сама река по сравнению с Итилем казалась тонкой голубовато-серибристой лентой, узкой, как девичий стан. Берега её были пышными и зелёными, а над водой склонились грустные вётлы, похожие на плакальщиц. Сама Чистозвана тоже грустила, думая о печальной судьбе красивой и гордой эрзянки. Водная гладь напоминала зеркало, которое девочка видела на базаре в Златокаменске. Сама дочь рыбака видела своё отражение только в водной глади, а вот у бабки Величаны теперь был оловянный диск, выполняющий роль зеркала. Ещё до войны с Твориславом Муромским Гостобран покорил и обложил данью эрзянские деревни. Местные жители были прекрасными охотниками и били белку прямо в глаз, не портя шкурки. Дань в основном платили мехами, мёдом и воском. Недавно по приказу князя Гостобрана здесь возвели дамбу. Чистозвана всматривалась в камыши, тростник и цветы, похожие на жёлтые звездочки, но Кудьма не появлялась.