— О, да, Тэтчер. Спасибо, — она засуетилась. — Пойду… посмотрю, где Рут.

Мама растворилась в толпе, а Тэтчер притянул меня ближе.

— Ты напряжена, — его большой палец медленно прочертил линию вдоль моего позвоночника, заставляя меня шумно выдохнуть. — Кто-то испортил тебе настроение? Мне кого-то убить?

— Твоя кровожадность утомляет, Тэтчер, — я откинула голову, заглядывая в его лицо. Лицо, каждая черточка которого была для меня теперь религией. — Я просто смотрю на все это. На нас.

Тэтчер скользнул взглядом по моему лицу. Он поднял руку, заправляя прядь волос мне за ухо.

— Завтра ты станешь Ковингтон, — его голос стал хриплым, интимным, заглушая шум вечеринки. — Ты уверена, что готова взять фамилию, которая принесла тебе столько боли?

— Это больше не фамилия твоего отца, — твердо ответила я, положив ладонь ему на грудь, туда, где под рубашкой билось его сердце. И шрамы от сломанных ребер. — Это твоя фамилия. И я заберу ее себе.

Звон стекла прервал нас. Мы повернули головы. Конор стоял на стуле, постукивая десертной ложечкой по бокалу.

— Минуточку внимания! — заорал он, чуть не потеряв равновесие. Элисон закатила глаза, но подстраховала ножку стула своим каблуком. — Как шафер этого мрачного педанта, я обязан сказать слово.

Все затихли. Тэтчер обреченно прикрыл глаза.

— Я знаю Тэтчера давно, — начал Конор, прикладывая руку к сердцу. — И большую часть времени он был занудой с палкой в заднице, который гладил свои носки. Но потом появилась Киана. Девочка с глиной под ногтями, которая превратила его жизнь в катастрофу. И знаете что?

Конор посмотрел на нас, и его шутливый тон внезапно исчез, сменившись чем-то очень искренним.

— Я никогда не видел, чтобы катастрофа делала кого-то таким живым. Тэтчер, ты умер и воскрес ради этой девчонки. Киана, ты вытащила его из ада, который он строил себе сам. Вы оба ненормальные. Вы психи. Но вы лучшая пара психов, которых я знаю. За вас!

— За вас! — подхватила толпа.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком. Тэтчер переплел свои пальцы с моими. Его хватка была железной, якорем в шторме.

— Он прав, — прошептал Тэтчер мне в губы, прежде чем поцеловать, игнорируя десятки взглядов. — Ты моя любимая катастрофа.

Я ответила на поцелуй, чувствуя вкус вина и ту безграничную, пугающую любовь, которая выжгла нас дотла, чтобы мы могли родиться заново здесь, под тосканским солнцем. Завтра я стану его женой. Но на самом деле, я принадлежала ему с той самой первой ссоры на парковке торгового центра.

И это не изменится уже никогда.