Легкие окаменели. Кровь с оглушительным ревом отлила от лица, оставляя в ушах звонкий статический шум.
Мне было страшно поднять голову. Животный, парализующий ужас сковал шею. Если я посмотрю выше и увижу чужое лицо — я точно умру. Прямо здесь, на этом грязном полу. Моя психика просто не переживет второго убийства надежды.
Сделав судорожный вдох, похожий на предсмертный хрип, я заставила себя поднять глаза.
Сначала — резкая линия челюсти, обросшая темной, жесткой щетиной, которой у него никогда не было. Упрямый излом губ. Тонкий, еще розовый шрам, пересекающий скулу. И глаза.
Небесные, невыносимо синие глаза, в которых сейчас бушевал идеальный шторм.
Тэтчер.
Это был он. Изможденный, дикий, с тенями, залегшими под глазами, но абсолютно, физически реальный. Его взгляд прошивал меня насквозь, до самых костей, до ломоты в суставах. Он смотрел так, будто собирался поглотить меня целиком, впитать через поры кожи, чтобы больше никогда не выпускать из поля зрения.
В моей голове не осталось ни единой мысли. Все механизмы, весь внутренний диалог — все просто стерлось.
Он медленно, словно боясь спугнуть, поднял руку.
Я перестала дышать. Я запретила себе моргать. Глаза жгло огнем, но я знала: стоит мне опустить веки хоть на долю секунды, и эта жестокая иллюзия рассыплется пеплом.
Грудь Тэтчера тяжело вздымалась. Он чуть склонил голову, его дыхание ожгло мне губы.
— Ты даже с ума сходишь громче всех, — его голос звучал хрипло и надорвано. Его большой палец нежно стер слезу с моей щеки. — Как же я скучал по тебе, моя маленькая катастрофа.
Слова ударили в виски. Гравитация внезапно отключилась. Шум поезда, ворвавшегося на станцию, превратился в белый шум.
Последнее, что я почувствовала перед тем, как тьма милосердно проглотила меня, — это его сильные руки резко перехватившие мое падающее тело.
Глава 32 Фантом
Яркий, безжалостный свет резал глаза даже сквозь закрытые веки.
Реальность возвращалась не плавно, а ударом — как пощечина. Я резко распахнула глаза и тут же зажмурилась. Полуденное солнце било прямо в окно без штор, высвечивая в воздухе густые столбы танцующей пыли.
Тело затекло. Я лежала на разложенном диване, укрытая колючим чужим пледом. Пахло старой мебелью, чужой жизнью и… океаном. Тяжелой, влажной солью.
Мозг, еще не до конца очнувшийся от обморока, подкинул картинки. Шум подземки. Чужие руки. Невозможные синие глаза.
Паника ударила в грудь, перекрывая кислород. Я сбросила плед и рывком села, тут же хватаясь за голову — комнату повело в сторону. Это была какая-то дешевая, безликая гостиная. Желтые обои, пыльный журнальный столик. Ничего знакомого.