Я достала блистер с таблетками, пытаясь выдавить капсулу большим пальцем. Фольга не поддавалась.
— Прекрати, — Тэтчер перехватил мое запястье. — Ты сделаешь себе больно.
— Мне и так больно, — вырвалось у меня. И мы оба поняли, что я говорю не о ключице.
Его челюсть сжалась так, что проступили желваки. Он забрал у меня блистер, легко выдавил белую капсулу на свою широкую ладонь и протянул мне.
Я потянулась за таблеткой, но мои пальцы дрогнули, и капсула, скользнув по его линии жизни, упала на мраморный пол.
Мы оба наклонились за ней одновременно. Мое травмированное плечо дернулось, я непроизвольно охнула, теряя равновесие, и инстинктивно ухватилась здоровой рукой за его предплечье.
Время остановилось.
Мы оказались на одном уровне, лицами в считанных сантиметрах друг от друга. Его грудь тяжело вздымалась. Мои пальцы впились в тугие мышцы его руки. Я видела каждую темную ресничку, каждую крапинку в его радужке. Видела, как расширяются его зрачки, поглощая свет.
Его взгляд упал на мои губы. Я судорожно сглотнула, и этот звук в мертвой тишине пентхауса прозвучал как выстрел.
— Киана, — выдохнул он. Мое имя на его губах прозвучало как проклятие. Как молитва, которую нельзя произносить вслух.
Тэтчер медленно, словно преодолевая чудовищное сопротивление, поднял руку. Сбитые в кровь костяшки замерли в миллиметре от моей щеки. От него исходил такой жар, что мне казалось, моя кожа сейчас начнет плавиться.
Я не отстранилась. Я подалась навстречу этому миллиметру, желая, чтобы он сократил дистанцию. Желая, чтобы он разрушил всё до основания.
Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке. Дыхание обожгло губы.
— Если эта проклятая бумажка скажет, что мы чужие… — его шепот был рваным, полным отчаяния и первобытной жажды. Он не договорил, его большой палец мазнул по моей нижней губе, приоткрывая ее.
— А если она скажет, что мы — одна кровь? — прошептала я прямо ему в рот, чувствуя, как по щеке катится непрошенная слеза.
Эта фраза сработала как выстрел в упор. Мышцы на его челюсти окаменели. Тэтчер замер, и в его глазах плеснулась такая черная, первобытная тоска, что мне захотелось закричать. Генетика — это не Зейн. Это не тот враг, которому можно набить морду на парковке или купить за деньги.
Он резко, словно обжегшись о раскаленный металл, отдернул руку от моей талии и отступил. Воздух, между нами, мгновенно остыл, покрываясь коркой льда.
— Тогда мы оба сгорим заживо, — бросил он мертвым, выпотрошенным тоном.
Глава 13 Стерильная рулетка
Он развернулся и ушел в темноту коридора, оставив свой недопитый виски на кухонном острове. Дверь его спальни закрылась без единого звука. Я медленно сползла по дверце холодильника на ледяной пол, прижимая к груди бесполезные таблетки, и отчетливо поняла, что он прав. Мы уже горели. И пепел был лишь вопросом времени.