Воздух в легких мгновенно кристаллизовался. Я попятилась от стола, сбивая табурет. Он с грохотом рухнул на бетон.
«Он утянул его назад…»
Стены мансарды начали сужаться. Запах влаги, проникающий сквозь щели старых окон, внезапно превратился в вонь речного ила и машинного масла. Вода. Она была везде. Я физически почувствовала, как ледяная толща сжимает мои ребра, как ржавчина оседает на языке, как в ушах нарастает белый шум паники.
Я схватила себя за горло, пытаясь сделать вдох, но кислорода не было. Был только этот звук. Вода, пожирающая всё.
— Нет… — выдохнула я, пятясь назад, пока лопатки не впечатались в кирпичную стену. — Нет, замолчи.
Дождь только усилился. Шум превратился в рев падающего с моста металла.
Что-то внутри меня с оглушительным треском лопнуло. Тонкий трос, на котором держались остатки моего рассудка, оборвался.
Я бросилась к столу, схватила этот мертвый, высохший кусок глины и со всей дури швырнула его в стену. Он разлетелся на тысячу осколков с таким звуком, словно кто-то раскроил череп. Серое облако пыли повисло в воздухе.
Но этого было мало.
Этого, было катастрофически мало, чтобы заглушить то, что рвало меня изнутри.
— Ненавижу! — закричала я, срывая голос до кровавого хрипа, швыряя тяжелый деревянный стек в окно. Стекло жалобно звякнуло, но выдержало. — Ненавижу тебя! Зачем ты меня вытащил⁈ ЗАЧЕМ⁈
Мой крик утонул в грохоте ливня. Я ударила кулаком по столешнице раз. Другой. Пока костяшки не отозвались острой, пульсирующей болью.
Силы кончились так же внезапно, как и появились.
Я просто сползла по кирпичной стене. Колени подогнулись, и я рухнула на ледяной бетон, прямо в эпицентр катастрофы, которую сама же и устроила. Острые, как бритва, осколки высохшей глины впивались в бедра сквозь тонкую ткань джинсовых шортов, но физическая боль была ничтожной, жалкой пародией на то, что происходило внутри.
Я свернулась калачиком, подтянув колени к подбородку, и прижалась щекой к шершавому полу, перепачканному серой пылью. Слезы хлынули из глаз — горячие, злые, разъедающие кожу, как кислота. Я не рыдала в голос, я просто беззвучно скулила, содрогаясь всем телом при каждом ударе дождя по крыше. Это было похоже на агонию.
На медленное гниение заживо.
Глава 28 Раскаленное отрицание
Резкий, дребезжащий звук разрезал тишину ровно в восемь вечера, вонзаясь в виски тупым сверлом. Я открыла глаза. Бетонный пол все еще холодил щеку. Серая пыль от разбитой глины забилась под ногти и осела на ресницах.
Я заставила себя сесть, чувствуя, как хрустят затекшие позвонки. Тело казалось чужим, тяжелым мешком с костями, который нужно было каким-то образом заставить двигаться. Рука вслепую пошарила по холодному полу, нащупывая вибрирующий телефон.