— Ты никогда просто не беспокоился. В тебе нет ничего «просто».
Я встала, забирая кружку со стола — потому что сидеть напротив него ещё хоть секунду означало взорваться окончательно. Пошла к раковине, пустила воду, и её шум на мгновение поглотил всё остальное.
Я не услышала его шагов.
Глава 10 Слепая зона
Только почувствовала — тепло чужого тела за спиной, на расстоянии, которое уже нельзя было назвать нейтральным. Вздрогнула резко, всем телом, кружка едва не выскользнула из мокрых пальцев, — и развернулась так быстро, что задела бедром край столешницы.
Зейн стоял в полушаге. Слишком близко.
— Что? — выдохнула я, упираясь спиной в раковину.
Он наклонил голову, разглядывая меня с тем спокойствием, которое всегда казалось мне почти нечеловеческим.
— Ты боишься меня? — спросил он тихо.
Вопрос повис между нами — простой, прямой, и именно поэтому самый жуткий.
— Нет, — сказала я. Голос почти не дрогнул. Почти.
Зейн улыбнулся медленно, краем губ, — и наконец отступил на шаг назад, освобождая пространство, которое тут же показалось мне глотком воздуха.
Я отвернулась обратно к раковине, делая вид, что занята кружкой, которую давно можно было поставить сушиться.
И тут раздался звонок в дверь.
Резкий, дребезжащий — разрезал тишину кухни так внезапно, что я снова вздрогнула, но на этот раз облегчённо.
Рут. Наконец-то.
Я бросила полотенце на край раковины и почти бегом метнулась в прихожую, не дав себе секунды подумать.
Только уже взявшись за ручку, успела мысленно отругать себя.
Ты снова не посмотрела в глазок.
Та же спешка, та же слепая надежда, что за дверью окажется свой человек.
Дверь распахнулась. И на пороге, в сером свете лестничной площадки, стоял не Рут.
Тэтчер.
Его челюсть была сжата так туго, что под кожей выступили желваки, а глаза горели чем-то совершенно неконтролируемым. Он смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде читалось одно. Он явно не в настроении. И явно — не за чаем пришёл.
Тэтчер не вошёл — он занял пространство. Просто переступил порог, и прихожая сразу стала меньше, будто он принёс с собой другой атмосферный давление.
Я ещё держала ручку двери, пальцы не успели разжаться — и поняла, что стою вот так, с открытым ртом, в котором застыло что-то вроде «Рут?», не произнесённое до конца, никому не нужное.
— Зайти можно? — спросил он, уже войдя.
Он осмотрел прихожую — быстро, по привычке, как осматривают незнакомое помещение: стена, полка с обувью, дверь в комнату, коридор. И в конце этого взгляда — дверной проём кухни.
Зейн стоял там, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки, с выражением человека, которого разбудили, но который не особенно злится — просто фиксирует происходящее как факт. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча.