Я сделал два медленных шага к его кровати. Запах медицинского спирта ударил в ноздри, когда я навис над тумбочкой и сгреб в кулак надорванный конверт с результатами теста ДНК. Плотная бумага сухо, громко хрустнула в абсолютной тишине палаты.
В ту же секунду пальцы отца мертвой хваткой сомкнулись на моем запястье. Его ладонь была ледяной, покрытой липкой испариной, но впивалась в мою кожу с таким отчаянием, словно он цеплялся за край пропасти.
— Не смей, — прохрипел он снизу вверх. — Тэтчер… не лезь в это. Я запрещаю тебе!
Я опустил взгляд на его руку с набухшими венами. Медленно, почти с научным интересом, изучил этот жест слабости, а затем перевел абсолютно холодный взгляд в его глаза.
— Как скажешь, отец, — ровно произнес я.
Я резко, с откровенным пренебрежением вырвал свою руку из его захвата.
Отец отшатнулся от отдачи. Капельница над его головой тревожно звякнула.
— Сиди здесь. Коли свои витамины.
Я развернулся, не удостоив его больше ни единым взглядом, и легким движением потянул на себя тяжелую металлическую ручку двери.
— Тэтчер! — крикнул он мне вслед, и в его сорвавшемся голосе прорезалась отчаянная, почти жалкая мольба. — Не делай глупостей! Не лезь!
Я не ответил. Дверь мягко, с протяжным шипением пневматического доводчика закрылась за моей спиной, отсекая его голос.
Выйдя в прохладный, залитый флуоресцентным светом коридор, я сунул смятый конверт с доказательством того, что Киана — только моя, во внутренний карман пиджака.
А теперь пора нанести визит вежливости моей мачехе.
Глава 22 Мертвая петля
Тэтчер
Я шагал по идеально подстриженному газону особняка Ковингтонов, чувствуя, как холодная, кристаллизованная ярость вытесняет из легких кислород. Официальное заключение из лаборатории, ради которого я пожертвовал тремя сутками тошнотворного ожидания, лежало во внутреннем кармане.
Я мог бы разбудить Киану прямо сейчас. Ворваться в спальню, швырнуть этот распечатанный листок ей на одеяло и стереть тени под ее воспаленными глазами одним фактом:я же говорил, что мы не родственники.
Но я слишком хорошо знал свою девочку. Киана — это искра, поднесенная к пороховой бочке. Узнай она правду в эту секунду, эмоции выжгли бы любую логику. Она бы разнесла особняк по кирпичику, кричала бы, требовала немедленной расправы, и нормального, конструктивного разговора с Линдой, у нас бы уже не вышло.
А мне сейчас не нужна была драма. Мне нужен был архитектор этого дерьма.
Я достал телефон, открыл диалог с Линдой и вбил короткий текст:«Есть разговор. Жду у озера на заднем дворе».
Пустой особняк за моей спиной возвышался мрачной крепостью. Тишина давила на барабанные перепонки. Спустя пару минут гравий на дорожке хрустнул под торопливыми шагами. Я не обернулся, пока она не поравнялась с пирсом.