Пыль продолжала свой медленный танец в остывающих лучах закатного солнца. Мир за окном мог сгореть дотла, рухнуть, покрыться пеплом. Но здесь, моя личная вселенная наконец-то вернулась в равновесие.
Я дышала. И он дышал вместе со мной.
Глава 34 Санитарная зона
Тэтчер
Прошла ровно неделя с той ночи.
Семь дней с момента, когда продавленные пружины дивана в дешевой съемной квартире стали эпицентром моего личного Большого взрыва. Я до сих пор носил на губах вкус Кианы — солоноватый, отчаянный, с металлическим привкусом отвоеванной у смерти жизни. Ту ночь мы провели, вцепившись друг в друга так, словно кто-то отключил гравитацию, и лишь судорожное трение нашей кожи удерживало нас от падения в открытый космос. Я наконец-то узнал, каково это — владеть ею без остатка. Каково это, когда она добровольно отдает тебе каждый свой вздох.
За эту неделю мир вокруг суетился, пытаясь вернуть меня в свои рамки. Я вернул себе имя. Мое лицо не сходило с экранов.
«Чудесное спасение Тэтчера Ковингтона» ,«Возвращение с того света», «Наследник Норвуда Ковингтона, выжил после падения с моста» .
Мои банковские счета ожили, адвокаты стряхнули нафталин с доверенностей, готовясь выстилать передо мной красные ковровые дорожки. Но прежде, чем шагнуть на них, мне нужно было сжечь мосты. Вернее, залить бетоном то зловонное болото, что от них осталось.
Дорога до исправительного комплекса «Монро» заняла три часа. Три часа под безжалостным, хирургически резким солнцем, и густым марева в моей собственной голове, где мысли вязли и тянулись, словно раскаленный асфальт.
Всю эту неделю, пока Киана спала рядом, свернувшись клубком и путаясь ногами в дешевом пледе, я сидел на обшарпанной кухне в свете монитора. Я выпотрошил дело собственного отца. Вскрыл каждый зашифрованный файл, каждую стенограмму суда.
Я читал, и с каждой страницей фундамент моей жизни превращался в гниющую, смердящую труху. Тридцать лет колонии. Ему дали тридцать лет за рэкет, шантаж, покупку судей и пособничество в сокрытии крови.
Мое безупречное образование Вашингтонском университете, мои сшитые на заказ костюмы от Tom Ford, мой матовый автомобиль и трастовый фонд — каждый цент этой «империи» был выжат из сломанных позвоночников таких девочек, как Даниэль. Мой отец не был гениальным стратегом от юриспруденции. Он оказался первоклассным падальщиком для богатых ублюдков.
И всё же, где-то на задворках сознания, словно фантомная боль в ампутированной конечности, билась идиотская мысль — нанять ему лучших «акул» по апелляциям. Ведь кровь — густая, липкая штука.