Я закрыла глаза, пытаясь отфильтровать гул ночного города за панорамным окном. Но вместо него слышала только то, что происходило в соседней комнате.

Тэтчер не спал. Мы оба барахтались в этом радиоактивном бессонном мареве, разделенные лишь тонким слоем гипсокартона.

В горле пересохло так, словно я наглоталась стеклянной пыли. Я медленно спустила ноги на ледяной пол. На мне была только широкая домашняя футболка, едва доходящая до середины бедер. В левой ладони я рефлекторно сжала смятый блистер с мышечным релаксантом.

Коридор встретил меня могильным холодом керамогранита. Я шла наощупь, ориентируясь на тусклый свет, льющийся из гостиной.

Он был там.

Тэтчер стоял у кухонного острова, опираясь обеими руками о черную мраморную столешницу. Рукава его темной рубашки были закатаны до локтей, открывая переплетение вен и мощные предплечья. Голова опущена. Рядом в стакане, плескался янтарный алкоголь. Он даже не пил — просто гипнотизировал лед, который с тихим треском таял, разбавляя виски.

Я замерла в тени дверного проема. Мое дыхание сбилось. Одно его присутствие меняло плотность воздуха, электризуя его до состояния предгрозовой статики.

Звякнул кубик льда. Тэтчер резко поднял голову, безошибочно найдя меня взглядом в полумраке. В тусклом свете, проникающем сквозь окна, его глаза казались абсолютно черными. Хищными. Выгоревшими дотла.

Его взгляд медленно скользнул от моих босых ног вверх, по обнаженным бедрам, задержался на тонкой ткани футболки и поднялся к лицу. Я физически почувствовала это прикосновение — тяжелое, оставляющее невидимые ожоги на коже.

— Заблудилась? — его голос прозвучал так хрипло, будто он сорвал связки.

— Вода, — сухо ответила я. — Мне нужно запить обезболивающее.

Я подошла к холодильнику, стараясь держаться от него на безопасном расстоянии. Здоровая рука дрожала, когда я потянулась к ручке. Тэтчер не шелохнулся, но я спиной чувствовала, как он отслеживает каждое мое движение.

Достав бутылку холодной воды, я поняла свою ошибку. Отвинтить пластиковую крышку одной левой рукой было непростым делом. Я зажала бутылку между коленями, пытаясь свернуть неподатливый пластик. Ничего. Мелкая, унизительная беспомощность ударила по натянутым нервам. Я тихо, зло выдохнула.

Тень накрыла меня быстрее, чем я успела моргнуть.

— Дай сюда, — пальцы Тэтчера перехватили бутылку. Его рука на секунду скользнула по моему бедру. Случайно. Но мы оба вздрогнули, как от разряда тока.

Он свернул крышку одним коротким движением, пластик жалобно хрустнул. Тэтчер не отошел. Он стоял непозволительно близко.