Наконец-то я один в своей комнате и могу позволить себе подумать, не отгоняя мысли об Ане, чтобы побыть с семьей. Последнее, что мне нужно, – это оказаться в стране фантазий, пока я рядом со своими братьями и сестрами. Вот это было бы чертовски неловко.
Скучаю по ней больше, чем следовало бы, и не знаю, что делать с сильными чувствами, которые продолжают захлестывать меня, когда думаю о ней. Больше всего меня беспокоит очевидное возвращение моих подростковых гормонов. В двадцать один год я научился полностью контролировать либидо. Не часто бываю в состоянии похоти, но боюсь, что то, что я был рядом с Аней все выходные, пробудило во мне что-то первобытное.
При одном воспоминании о ее запахе, о том, как он окутал меня, когда она обняла меня, во мне просыпается желание. Ваниль, розы и лаванда. Какой-то свежий, цветочный и сладкий аромат одновременно. Хуже всего то, что за этими мыслями не сразу следует стыд. Слишком много воспоминаний связано с ее лицом, улыбкой и прикосновениями, чтобы оставалось место для чего-то еще.
Плюхнувшись на кровать, я со стоном провожу рукой по лицу. В глубине души меня так и подмывает вернуться на самолет, который доставил меня сюда, но желание увидеть Аню снова так скоро, должно быть, иррационально. Я отпугну бедную девушку, если не избавлюсь от этих романтических и не совсем уместных представлений.
Я так, блять, сильно хотел ее поцеловать, и мог бы поклясться, что видел, как она смотрела на мои губы и думала о том же. Мой член дергается при воспоминании о том, как ее взгляд скользил по моему лицу, а зубы впивались в пухлую нижнюю губу. Ощущение, которое я редко испытываю от одних только мыслей. Власть, которой Аня обладает надо мной, очевидно, настолько сильна, что только воспоминание о ней может вызвать у меня физическую реакцию.
— Мне нужен холодный душ, — бормочу себе под нос, морщась. — Соберись, идиот.
Не понаслышке знаю, как удовлетворить свои сиюминутные потребности. Я не сплю со всеми подряд, уже много лет, но и не монах. Просто в последнее время предпочитаю компанию своей руки, чтобы быстро все уладить. Перепихоны – это прекрасно, когда ты похотливый маленький засранец-подросток, но через некоторое время это начинает казаться пустым и грязным занятием.
Никогда не чувствовал себя таким использованным и опустошенным, как тогда, когда занимался бессмысленным трахом. Не знаю, когда именно решил, что не могу быть таким, как Армани, и заниматься случайным сексом, но с тех пор не изменил своего мнения.
С Аней это не было бы бессмысленным.