Ярость, какой я никогда не испытывал по отношению к нему, начинает разгораться во мне.
— Ты гребаный придурок. Знал, что от тебя не будет толку, — выплевываю, сжимая кулаки. Разворачиваясь на каблуках, я готов спуститься по лестнице и отправиться в гребаный аэропорт.
Громкий, сдавленный стон останавливает меня на полпути.
— Я слушаю, Маттео, — ворчит Аполло, не оставляя места для сомнений или споров. — Почему ты так переживаешь из-за того, что она не отвечает? Тебе кажется, что ей грозит опасность?
Поколебавшись, я направляюсь к кабинету брата, медленно приближаясь к нему. Клянусь Богом, если он заставит меня пожалеть об этом, я его ударю. Не скажу ему, что Аня только что выписалась из стационара; насколько знаю, никто из моей семьи, кроме сталкера Нико, об этом не знает. Однако должен сказать ему, что беспокоюсь, как бы она не навредила себе. Самым деликатным образом, на который я только способен, пока нахожусь в этом состоянии пронизанном тревогой.
— Ты ведь знаешь, что с ней случилось, да?
Аполло моргает.
— Да, я в курсе.
Мы оба знаем, что он был там в ту ночь, когда я узнал об этом, но не знаю, как еще начать этот разговор.
— Я рассказываю тебе это только потому, что сам сейчас схожу с ума, Аполло, — начинаю, и голос искренне дрожит. — То, что собираюсь сказать, останется между нами. Об этом почти никто не знает.
Он наклоняет голову в решительном кивке и жестом просит меня продолжать.
— Она пыталась покончить со всем этим... несколько раз после того, как это случилось. После первых двух попыток ее отец держал ее взаперти, и Аня не пыталась уже год. Но когда у нее бывают плохие дни, она все равно иногда думает об этом.
Сглатываю так тяжело, что становится больно. Не знаю, так ли это до сих пор. Я должен верить, что Аня не думает о том, чтобы причинить себе вред, с тех пор как вернулась домой после двухмесячного лечения. Она чувствует себя намного лучше, но я не видел ее лично, а по телефону можно многое скрыть.
— У нее был плохой день, и теперь она не отвечает.
Аполло моргает, а затем, не говоря ни слова, хватает свой телефон со стола. С удивлением наблюдаю, как он прокручивает экран устройства, полностью игнорируя меня.Как, блять, ты можешь просто игнорировать подобную информацию?
— Что ты...
Брат вскидывает руку и прижимает телефон к уху.
— Антон Морозов, — говорит Аполло, и внезапно все становится на свои места. Он не игнорировал меня, а работал так быстро, как только мог.
С облегчением выдохнув, я опускаюсь в кресло напротив стола Аполло и полностью сосредотачиваюсь на нем. Конечно, у него должен быть личный номер Антона. Он, по сути, глава семьи, даже если папа еще не ушел на пенсию официально. Слышу приглушенный мужской голос, прежде чем Аполло снова заговаривает.