— Ну, это совсем не неловко, — язвит Маттео, переводя взгляд с одного мужчины на другого с почти глупой улыбкой.
— Не испытывай судьбу, — предупреждает мой папа.
Маттео отсалютовал ему двумя пальцами.
— Понял, сэр.
— Нос-ски, — снова кричит Сезар, шевеля ногами, словно показывая нам, что он знает значение этого слова. Ранее вечером, когда я его видела, на нем были крошечные туфли, и, похоже, он их сбросил.
Маттео усмехается, кивая мне.
— Не хочешь поменяться? Сезар не такой спокойный, но он не будет дергать тебя за волосы, если ты спрячешь их за спину. Так уж случилось, что он очень любит хорошеньких девушек.
—Ya zastrelyu yego,— огрызается Лев.
Я застрелю его.
— Знаете, думаю, вы бы отлично поладите с моим братом Нико, — невозмутимо говорит ему Маттео. Скорее всего, он не понял, что имел в виду русский, но тон был безошибочно угрожающим.
Дядя Лев резко выдыхает через нос.
— Я уже знаком с маленьким протеже Сезара.
— Точно, — говорит Маттео, щелкая пальцами. — Вы были друзьями с моим дядей, да?
— Знакомыми, — поправляет дядя.
— Вы были на его похоронах, — замечает Маттео. — Это дружба.
— К чему ты клонишь, мальчик?
Маттео приподнимает бровь и наклоняет голову набок.
— Хочу сказать, что вы знали моего дядю. Вы знали, каким человеком он был, и знаю, что он рассказывал о своем брате и племянниках. Поверьте, ваш друг не оставил после себя племянников, которыми бы он стыдился. Он помогал нам расти, и проделал отличную работу.
Можно было бы услышать, как на стол падает булавка.
— Не говорю, что вы должны слепо мне доверять, но вы должны знать, что я никогда бы не проявил неуважения к вашей семье. Особенно по отношению к Ане. Моретти превыше всего ставят безопасность женщин и детей –особенно членов семьи. Всегда так было и будет.
Дядя Михаил прочищает горло и осушает свой бокал, в то время как дядя Лев и папа смотрят на Маттео так, словно у него выросла дополнительная пара глаз.
— Ну что, поменяемся малышами?
— Хорошо, — соглашаюсь, неохотно позволяя ему забрать Изобеллу обратно.
Держать Сезара на руках – совсем не то же самое, что его сестру. Он подвижный и эмоциональный, немного тяжелее и полностью одержим вниманием. Каждый раз, когда отвожу от него взгляд, чтобы поговорить с Маттео или папой, он тянется к моему лицу и пытается повернуть его обратно.
Это первый раз за много лет, когда кто-то прикасается к моему лицу, не для того, чтобы спасти мне жизнь. Если бы это был не крошечный, драгоценный малыш, я бы испугалась. Вместо этого у меня внутри становится как-то сладко и тепло. Так же себя чувствую, когда держу на руках котенка или смотрю видео с детенышами выдр.