Маттео все равно, что нас могут увидеть, он слышит мое желание поцеловать его и делает это. Почти мгновенно сокращает расстояние между нами, обхватывает мое лицо ладонями и притягивает к себе.
И снова у него во рту вкус шоколада, и я понимаю, что, возможно, это мой новый любимый вкус. На его лице едва заметная щетина, растительность начинает отрастать после свежего бритья. Тепло его мягких губ прогоняет остатки холода из моих, и я вздыхаю ему в рот.
Маттео любит меня.
До меня доходит реальность, и я наполняюсь теплыми, нежными бабочками.
Мы дышим одним воздухом, вдыхая его через нос, когда наши губы приоткрываются, а глаза распахиваются.
—Ya tebya lyublyu , — говорит он, и слова касаются моих губ.
Задыхаюсь, слыша, как Маттео говорит на прекрасном русском.
— Как...
— Я немного подучил, — отвечает он, продолжая говорить на языке моей семьи. — Иван, Дмитрий и Анатолий по очереди учили меня последние несколько месяцев. Анатолий говорит, что у меня дерьмовый акцент, но я быстро учусь.
— О, боже мой, — хватаю его за лицо и впиваюсь в его губы, целуя сильно и быстро. — Не могу поверить, что ты сделал это ради меня. Я даже немного не знаю итальянского.
— Да, ну...
Что бы Маттео ни собирался сказать, его слова прерывает звук хлопающих дверей и крики. Все происходит слишком быстро, и не успеваю понять, что происходит, как дядя Лев набрасывается на нас и расталкивает в разные стороны. У меня нет времени протестовать, так как ситуация накаляется быстрее, чем я могу вымолвить хоть слово.
Дядя хватает Маттео за рубашку, рывком ставит его на ноги и отводит руку назад, прежде чем выбросить вперед. Звук удара его кулака о лицо Маттео – это отвратительный треск, который заставляет меня вскрикнуть от потрясения.
Маттео кряхтит, но не падает без сознания. Он теряет равновесие и, чтобы не упасть, опускается на одно колено, хватаясь за челюсть в том месте, куда его только что ударили.
—Блять , — сплевывает Маттео.
— Дядя Лев! — кричу, в ужасе раскрыв глаза.
— Не трогай ее нахуй! — рычит дядя, обвиняюще указывая пальцем на моего парня.
Моего парня.
Маттео – мой, и дядя только что напал на него без всякой причины.
Собравшись с силами, я отталкиваю дядю. Даже не удивляюсь, когда он отшатывается в сторону.
— Как ты мог? — спрашиваю срывающимся голосом.
— Онпоцеловал тебя, — дядя Лев произносит это слово так, как будто это смертный грех, как будто это что-то грязное.
—Я поцеловала его! — кричу, снова толкая его. На этот раз он не двигается. Тетя Ирина наконец-то догоняет своего мужа, и папа, кажется, понял, что только что произошло, потому что бежит нам навстречу.