Я собираюсь сказать ей, что, конечно, тоже этого хочу, но ее отец быстро напоминает, что сидит с нами за одним столом.
Антон прочищает горло, чтобы привлечь внимание Ани, и она улыбается ему.
— Ты просишь меня разрешить Маттео остаться в доме, чтобы переночевать у нас, или чтобы я одобрил ваши действия в спальне?
Аня краснеет, но не отступает, глядя на отца, расправив плечи и высоко подняв подбородок.
— Я хочу, чтобы он остался у нас на ночь, и посмотрим, что из этого выйдет. Что касается занятий в спальне, хочу, чтобы ты вообще о них не думал. Маттео подстраивается под мой темп, и если я захочу его ускорить, он ускорится.
Антон не может скрыть своего крайнего дискомфорта от слов дочери, но и спорить с ними не может. Аня – взрослая женщина, и он не может запретить ей что-либо делать со своим телом. Не сейчас, когда Антон потратил столько времени на то, чтобы убедиться, что она – снова единственный человек, который может принимать за себя решения.
— Маттео может остаться на ночь. Мы обсудим это еще раз утром и посмотрим, что делать дальше.
— И-и-и, — Аня взволнованно вскакивает, обходит стол и крепко обнимает отца. — Спасибо, папа, — она чмокает его в щеку, и он вздыхает.
— Дай нам минутку, — говорит Антон ей, кивая мне. — И когда увидишь ее в следующий раз, передай доктору Тиффани, что она теперь у меня в немилости.
Аня хихикает и закатывает глаза.
— Уверена, она будет дрожать от страха,Papochka.
— Угу.
Аня возвращается ко мне, целует в макушку и выбегает из комнаты. Она даже не предупредила своего отца, чтобы он не причинял мне вреда, а это значит, что Аня гораздо больше уверена в том, что он этого не сделает, чем я.
Антон добрых тридцать секунд сверлит меня взглядом, прежде чем, наконец, заговорить.
— Если я услышу, что моя дочь издает какие-то звуки посреди ночи, я устрою тебе настоящий ад на следующей обязательной тренировке. Тебя будет рвать кровью, Маттео.Кровью .
Все солдаты Морозов периодически тренируются. Не все сразу в одном месте, а группами. И поскольку он заклеймил меня татуировкой, характерной для его семьи, отныне я буду тренироваться с ним, его братьями и их лучшими бойцами. Я ни на секунду не сомневаюсь, что они могли бы заставить меня харкать кровью.
— Я...
Антон поднимает руку, заставляя меня замолчать.
— Не хочу, блять, знать, чем ты там занимаешься. Но ты будешь в безопасности, включишь ли телевизор или примешь чертов душ, мне все равно. Я достаточно люблю свою дочь, чтобы не убить тебя, но, блять, не дави на меня, Моретти.
— Я... — пытаюсь снова.
— Скажи «да, сэр», а потом убирайся с моих глаз, пока я не остался без обеда.