Моя спальня не является таким красивым фоном, как у Ани, но в ней достаточно чисто, чтобы мог уединиться и позвонить ей. В этом доме слишком много любопытных людей, чтобы отвечать на звонки в другом месте, если только я не решу прокатиться и поговорить с ней, припарковавшись у черта на куличках или где-то в этом роде.
Плюхнувшись в постель, я зачесываю волосы назад и открываю приложение FaceTime. После трех гудков начинаю сомневаться, не следовало ли мне сначала отправить сообщение с предупреждением. Но на пятом гудке Аня отвечает.
Она не на своем обычном месте, но, насколько могу судить, сидит, прислонившись спиной к изголовью кровати. Видел ее на заднем плане во время наших последних двух разговоров, и, судя по тому, что в прошлый раз ее телефон стоял абсолютно ровно, предположил, что она сидела за столом.
Мы оба в постели, и я молча размышляю. Почему мне нравится, как это звучит?
— Извини, я вернулся, — говорю, надеясь, что не слишком долго пялился на нее, прежде чем заговорить. — Передавал свой пост и не хотел, чтобы Сезар съел мой телефон, пока я не смотрю.
К тому же не хотел, чтобы ты думала, что, разговаривая со мной, рискуешь поговорить со своими братьями, если к этому не готова.
— Все в порядке, — отвечает Аня легким и непринужденным голосом. — Я так и думала, что ты с ними возишься. Наверное, тяжело ухаживать за обоими одновременно.
Усмехаюсь и киваю.
— Это точно. Но со временем привыкаешь. И, к счастью, Изобелла – просто ангел, с ней все намного проще. На самом деле мне нужно беспокоиться только о том, что Сезар попадет в беду.
Аня хмыкает, обдумывая мои слова.
— Во сколько неприятностей он правда может попасть в таком возрасте?
— О, ты бы удивилась, — настаиваю. — Он пытается съесть почти все подряд – даже грязь. А если не пытается что-то съесть, то пытается куда-нибудь забраться. Клянусь, у Джейд случается по три мини-сердечных приступа в день, когда он едва не задыхается или чуть не падает с чего-то, на чем ему не следует находиться. И это при почти постоянном присмотре.
— Ты правда хорошо с ними ладишь, — внезапно говорит она, и уже не в первый раз. — Хочешь иметь собственных детей?
Мои брови приподнимаются от смелого вопроса. Обычно я сам задаю личные вопросы, и они, как правило, довольно глупые и беззаботные, чтобы она не подумала, что я какой-то придурок, пытающийся запомнить каждую ее мысль и желание.
— О, это было слишком... — она начинает отступать, широко раскрыв глаза.
— Вовсе нет, — перебиваю, улыбаясь. — Просто удивлен, что ты спросила, а не расстроен из-за этого. Честно говоря, да. Хочу, чтобы когда-нибудь у меня были дети. Особо я не задумывался об этом, пока у Джейд не родились близнецы. Но я их так сильно люблю. Они непоседливые и шумные, и я в ужасе от ответственности за то, что приходится поддерживать жизнь чего-то такого маленького и беспомощного, но знаю, что оно того стоит.