Медленно выдыхаю и даю себе время подумать. Она часто так делает: задает несколько вопросов и уточняет детали. Говорит, что это помогает справиться с симптомами ОКР: задает мне несколько формулировок вопроса, чтобы я не зацикливалась на чем-то одном. Иногда это может быть невыносимо, но обычно нет. Тиффани ясно дала понять, что никогда не ждет идеального ответа на свои вопросы и что я могу отвечать так, как мне проще всего.
— Рада, что высказалась, — признаюсь, пытаясь найти объяснение своим чувствам. — Не знаю, чувствую ли я облегчение, думаю, мне нужно найти решение, чтобы почувствовать его по-настоящему. Но мне не стало хуже. Я устала. Как будто измотана от того, что так много об этом думаю.
— Устала от многочасовых размышлений на эту тему, — говорит она, кивая. — И все же, ты сказала, что большая часть мыслей об этом была положительной? Как думаешь, что именно вызывает у тебя такую усталость? Из-за того, что нет решения? Из-за неуверенности в своих чувствах?
— Все это, — бормочу, рассеянно теребя пальцы. — Не понимаю, почему это так сложно. Это расстраивает. Я уже встречалась с ним. Разговариваю с ним каждый день. Маттео меня не пугает, так почему же встреча с ним вживую должна быть такой пугающей?
— Это что-то новое, — просто отвечает Тиффани. — Новые вещи всегда были для тебя вызовом. Это не обязательно плохо, Аня.
— Мне кажется, что это плохо, — возражаю, морща нос. — Чувствую себя ребенком. Как будто не могу справиться с самыми элементарными взаимодействиями и мне не стоит больше так сильно напрягаться. Надоело делать все маленькими шажками.
— Необходимость в большем количестве времени на адаптацию не делает тебя ребенком, — мягко возражает она. — У всех людей разные зоны комфорта, даже у тех, у кого нет серьезных травм. Ты удивишься, узнав, с какими ограничениями сталкиваются другие люди. Уверена, что даже у Маттео есть проблемы, с которыми он сталкивается.
Хочу сказать, что мне трудно в это поверить, но я бы чувствовала себя ужасно, если бы это оказалось неправдой. Если бы приуменьшила то, с чем он, возможно, борется, не принимая во внимание, что Маттео просто очень хорошо умеет скрывать свои внутренние конфликты.
— Может быть, — вздыхаю, чувствуя, как меня захлестывает волна грусти. Она смешивается с накопившимся разочарованием и в результате бьет еще сильнее. Мои губы дрожат, и я чувствую, как глаза наполняются слезами. — Сыта по горло всем этим.
— Хочешь сделать перерыв? — спрашивает Тиффани, закрывая блокнот. — Может, подышишь свежим воздухом?
— Нет, — хриплю, мои ребра дрожат, когда сдерживаю рыдания. — Хочу, чтобы ты вылечила меня. Как я могу чувствовать себя намного лучше, чем год назад, и при этом думать, что никогда не стану нормальной?