— А причём тут литературный форум? — забросил удочку я.

— А полковник не сказал? — мы оба были в наушниках, пассажиры — нет, а моторы набрали обороты и гудели будь здоров, так что подслушивания от двух медленно трезвеющих писателей мы не опасались.

— Не сказал, — досадливо признался я, глядя на Эдгара с надеждой.

— Тогда и я не скажу, — рассмеялся пилот. — Видимо, ему нужна твоя неподражаемая импровизация. Как в Афгане.

Вот зараза, а?

— В Афгане у меня был бронежилет! — а что я еще мог сказать?

— Хочешь — возьми «Ксюху». Или — «Муху», — дёрнул головой в сторону салона Эдгар.

— Не хочу я ни «ксюху», ни «муху»… Мне бы хайбер, — хайбер я дома оставил, не тащить же его в аэропорт!

Международные линии «Аэрофлота» — это вам не вэдэвэшные военно-транспортные самолёты, там порядок, понимать надо! Никакого, понимаешь, перепута!

— Хе-е-е! Картошку нечем чистить? Колбаску нарезать? — Эдгар полез под сиденье, не отпуская при этом штурвал, и извлёк на свет Божий огромный ржавый мачете в плетёных ножнах. — Дарю! Сельскохозяйственный инструмент, между прочим, а не то, что вы там подумали! Мне его бабуля в качестве сдачи с сотки дала.

Я машинально взял этот устрашающего вида предмет и спросил:

— А чего он такой тупой и ржавый?

— Так сдача, говорю же! Мол, на тебе, Боже, что нам негоже! Бери, бери, скажешь что сувенир, поймут… Мол, облапошили гринго, втюхали чёрт-те шо!

— Чёрт-те шо? — встрепенулся Яхим из салона и уставился на мачете.

Эту фразу он очень хорошо услышал!

— Да, да… — в этот момент зашипела рация, и Эдгар напрягся, и принялся что-то отвечать, так что я оказался предоставлен сам себе.

—…А ты улетающий вдаль самолёт

В сердце своём сбереги,

Под крылом самолета о чём-то поёт

Зелёное море тайги… — пропел я, глядя на безбрежную голубую гладь моря через лобовое стекло. Или как оно в самолётах называется?

— Совсем сбрендил? Какая, к чёрту, тайга, Белозор? — Эдгар щёлкнул несколькими тумблерами на приборной панели и взялся за штурвал. — Скоро — Сантьяго. Нужно успеть до того, как погода испортится.

— В каком смысле — испортится? — удивился я. — Штиль, на небе — ни облачка!

— Хо-хо! — пилот как-то нервно начал перебирать пальцами на штурвале. — Вообще-то тут с июня по ноябрь — сезон ураганов!

* * *

Яхим всё-таки сходил за угол к той бабуле. Ну как — «сходил»? Сползал на бровях! Не знаю, как чех объяснялся с местными барбудос, и откуда у него деньги, имеющие хождение на Острове Свободы, но припёрся он с какой-то торбой, полной стекольного звона, алкогольного бульканья и табачного запаха.

— Tato stará žena mi prodala další vepřovou kýtu… — извиняющимся тоном проговорил он и достал из торбы свиную ногу. — Не знаю, как вышло…