Почему это всегда происходит со мной? Наверное, потому что я — попаданец. Попадать — это моя долбаная планида, моя главная цель и задача с самого пробуждения в злосчастном кабинете родной редакции за сорок с гаком лет до того, как я там уснул! А потому — вперёд и с песней!
— Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца
И степи с высот огляди!
Навеки умолкли весёлые хлопцы,
В живых я остался один! — орал я, крутя педали и наяривая по лесу на детском велосипедике.
В этом был сакральный смысл: встретиться с лешим или с теми же самыми волками мне в одиночку не улыбалось. И я смел надеяться — им тоже не улыбалось встретиться с великовозрастным идиотом на «Орлёнке», который дурным голосом орёт пионерские песни.
—Орлёнок, орлёнок, гремучей гранатой
От сопки врагов отмело.
Меня называют орлёнком в отряде,
Враги называют орлом!
Я, конечно, на орла не тянул — скорее был похож на дурную куру на насесте. «Орлёнок» жутко подскакивал на каждом корне и каждой кочке, я подскакивал вместе с ним, половина козла подскакивала позади. Тропка, указанная Гумаром, вела всё дальше в лес, солнце постепенно клонилось к закату, деревья с каждой минутой чернели и окружающая действительность становилась всё более мрачной. Уже начали закрадываться мысли, что пора бы и поворачивать, но желание взглянуть на Блюхерово хозяйство возобладало: я крутил педали дальше:
—Орлёнок, орлёнок, товарищ крылатый,
Ковыльные степи в огне.
На помощь спешат комсомольцы-орлята
И жизнь возвратится ко мне!
Уже въезжая в тот самый распадок, я вдруг совершенно чётко и ясно понял, что тормоза в этом чуде шяуляйского велопрома теперь совершенно не работают, и, видя перед собой дощатую стену какой-то покосившейся халабуды, крутанул руль в сторону.
— О, курва! — вырвалось из моего рта в тот краткий миг, когда я осознал себя летящим кверху ногами в неизвестном направлении.
Глава 10 Кое-чему находится объяснение
Лёжа в прошлогодней листве, хвое, мелких щепочках и веточках, я разглядывал нечто, напоминающее ошмёток маскировочной сети. Больше всего сей предмет напоминал растрёпанную метёлочку из полосок материи зелёного, серого, чёрного, коричневого цветов. Она застряла между дверью и косяком, в ржавой дверной петле, и довольно сильно походила на простой лесной мусор, сливалась с пейзажем. Для этого, собственно, она и была создана: сливаться с пейзажем.
Кряхтя и матерясь, я встал, вытянул из двери эту хреновину и сунул её в карман. Блюхер не очень-то заботился о какой бы то ни было маскировке своей заимки, достаточно было удалённости от населённых мест и расположения в распадке меж холмов. Хижина, сколоченная из досок-горбылей и накрытая крышей из тех же горбылей и рубероида, стояла в тени высоких сосен и смотрелась весьма органично. Единственным чужеродным элементом казалась ржавая металлическая труба, торчащая из задней стенки халабуды.