— Не хрень, а соль, — сказал я. — Обычный патрон с солью.
— Соль? Белозор, ёлки-палки, кто для охоты на волков снаряжает патрон солью⁈ Ты что — колхозный сад охраняешь или хищников добывать собрался?
— Так один патрон был с картечью, второй — с солью! На лешего! — мне самому было смешно от своей дурости, но дурость эта была вполне объяснимой. — Против нечисти соль — самое оно! Ну и в людей стрелять, если честно, свинцовыми пулями мне как-то не улыбается. Свинец вреден для здоровья, понимаешь? Это же и убить можно!
Олежа такие резоны в целом признавал, а потому озадаченно почесал лоб:
— Так что, правда — леший? Я только мельком фигуру заметил: лохматая, страшная тварь! Но матерится вполне по-человечески! Как он орал-то, а⁈ Ты куда целился, Гера?
— Да чёрт его знает, в ноги целился, а попал, похоже, в жопу… А леший не леший, — я протянул ему тот самый элемент маскировочного костюма. — Вот такая на нём шубейка была, похоже. И его же Антонина у Христони дома видела. Или не его — а сообщника, этого тоже исключать нельзя.
— А глаза красные тогда… — Соломин с сомнением мял в руках часть маскхалата.
— Значицца, так, — сказал старый Гумар, заканчивая осмотр места происшествия. — Нужно вам искать человека, товарищ майор, который жопу свою в воде весь день мочить будет. А мы с Германом пойдём утром второго волка искать — я его подранил, далеко не уйдёт!
— Погодите со своим волком, товарищ Гумар! — отмахнулся Соломин. — Это что же получается — он сюда крался потому, что мы слишком близко к разгадке подобрались?
Мы мрачно переглянулись.
— А потом снова — феномен. Талицкий. Три мужчины погибли при обстоятельных невыесноннастях на охоте, — озвучил общую мысль Петрович. — Совершенно случайно пристрелили друг друга. Или — были загрызены волками. Ну их в сраку, такие феномены.
И мы были с ним абсолютно согласны.
Глава 11 Герилович вступает в дело
Я уписывал за обе щеки яичницу со шкварками, помогая себе ломтем свежеиспечённого хлеба. Когда я ем — я глух и нем? Глупости какие! Когда я кушаю — то говорю и слушаю! Тем паче пропускать завтрак я не намеревался, а мой внезапный собеседник не собирался ждать ни секунды. Я уже поведал ему про большую часть моих талицких похождений и изложил свою версию происходящего. Оставались сущие пустяки. Хотя, кто бы мог назвать золотистые шкварки и ярко-оранжевый желток в яичнице пустяками?
— А эта, как её… Ярослава Ивановна Ратушная? Она здесь причём? — Герилович явно был в восторге от происходящего.
Он с наслаждением откусил от хрустящего, крепкого, зелёного, свежего букчанского огурца практически половину и смачно принялся жевать. Зелёные глаза полковника источали столько позитива, что будя я его потенциальным противником — тут же, на месте, наложил бы в штаны. Но я не был его противником, ни реальным, ни потенциальным, а потому — жрал в три горла и вещал: