— И что за он? — всё ж таки интересно до жути.

— Садовник. Из Ивашкович. Ты не знаешь, просто какой-то дядька, живёт там безвылазно с тысяча девятьсот сорок седьмого…

Я только хмыкнул: убийца был садовник? Хорошо хоть не дворецкий! И не таксист! А потом у меня в голове вдруг щёлкнуло:

— И что, говорите, как сквозь землю провалился? Из Ивашкович, говорите? А на мине вы его искали?

— Какой мине? — удивился Герилович. — Погоди, ты чего такой довольный?

— А ничего. Идём брать садовника! Голову даю на отсечение — я знаю где этот гад прячется!

Полковник мгновенно переменился в лице, высунулся в окно и по-разбойничьи свистнул:

— Миха! Микола! По коням! Белозор взял след!

Как будто я псина какая-то.

Гумар и Даликатный — верные оруженосцы Гериловича, которых под яблоней развлекал своими байками Петрович, тут же подорвались, попрощались с дедом и рванули к простому армейскому УАЗу — тент был откинут, так что забраться на сиденья стало секундным делом. Я ухватил со стола огурец, дёрнул с крючка брезентуху — там по карманам полно всякой полезной мелочи — и выпрыгнул в раскрытое окно.

— Идиот самый настояшшый! — прокомментировал мою эскападу старый Гумар. — Скачешь аки козлый горняк!

Помахав ему огурцом на прощанье, я взгромоздился на заднее сиденье и заявил:

— Ну, дуем в Ивашковичи! Но нам понадобятся фонари и лопаты. Скорее всего!

— … ять! — хлопнул по рулю младший Гумар. — Деда-а-а-а!

Дед слышал мои слова, а потому уже копошился в сарае, матерясь и ворча. Вышел он на свет Божий с двумя штыковыми лопатами в руках, сунул их внуку в руки и ушёл в дом, чтобы вернуться с двумя фонарями: один был плоский, тот самый с красным стёклышком, а второй — огромный, блестящий, длиной чуть ли не в локоть.

— Угробишь — убью, — сказал Петрович, протягивая мне оба. — Ой, то есть… Убьёшь — угроблю! А! Какая хрен разница! Ты присмотри за ним, Михась, он уже «Орлёнка» твоего уконтрапешил!

— Белозор катался на «Орлёнке»? — переглянулись Гумар и Даликатный. — О-о-о-о, как мы много пропустили! Гера, повторишь для нас?

— Ой, идите в баню! — мне погоню с волками вспоминать было тошно.

Рыкнул мотор УАЗика, машина резво покатилась по местным колдобинам и выбоинам, поднимая из-под колёс фонтанчики пыли. С тенистой, зелёной, пахнущей болотной тиной и цветами улицы Северной советский внедорожник вырвался на горячую от солнца асфальтовую дорогу и меж полями и перелесками бодренько двинулся к Ивашковичам.

Я как будто снова очутился в Афганистане: сосредоточенные лица парней, в своей полувоенной одежде похожих то ли на матёрых туристов, то ли на наёмников, знойный воздух, Герилович, который что-то напряжённо говорит в рацию. Автоматы меж колен у Гумара и Даликатного, рукоять огромного пистолета, которая виднеется за пазухой полковника, и я — в роли провидца и проводника. Вот что значит — дежа вю!