Глава 16 Речь идет о сдержках и противовесах
Примерно недели две я жил как у Бога за пазухой: занимался своей работой, проводил время с семьёй, пробовал писать вторую часть «Последних времён» и с удовольствием читал газеты и ржал над волной хайпа, которая поднялась после того, как в «Технике — молодёжи» опубликовали концовку книги, а в «Комсомолке» вышло интервью за авторством Юговой.
Конечно, тут это назвали острой публичной полемикой, поскольку и слова-то такого — «хайп» — не знали. И, надеюсь, не узнают никогда. Но громили и смешивали с дерьмом мой опус знатно. Правда, и хвалили тоже громко.
— И что, ничего не ответишь? — спросил Исаков, безуспешно пытаясь вытереть боксёрской перчаткой пот со лба. — Не станешь бороться и отстаивать?
— Кх-х! — только и смог просипеть я в ответ.
Он здорово навесил мне за эти четыре минуты, и я намеревался отыграться. Вся надежда на то, что Владимир Александрович начнёт выдыхаться. Исаков ведь курил, а я — нет! И пить совсем перестал, и бегать начал, так что отделать третьего секретаря Коммунистической партии Белоруссии (нынче её называли именно так) у меня шансы есть.
Разорвав дистанцию, я принялся обрабатывать его левой, быстрыми, лёгкими фехтовальными ударами удерживая на максимально возможном расстоянии и не давая приблизиться. Пот с молодого функционера и восходящей звезды партократии лился ручьями.
— А меня, вроде как, переводят скоро, — заявил он радостно. — Можно сказать даже — повышение!
И получил крепкий кросс справа в скулу. А вот не хрен трепаться на ринге! Голова Исакова дёрнулась, он явно качнулся, сделал неуверенный шаг в сторону, потом ещё шаг назад и сказал:
— Бл*ть, Гера, это нокдаун. Всё. Я всё! — и поднял руку вверх.
Рефери тут же замахал, останавливая бой, зазвенел гонг, и Тоха — тот самый, из УГРО, который сейчас выполнял роль секунданта, провозгласил:
— Четыре минуты сорок восемь секунд! Бойцы, пожмите друг другу руки, освободите ринг, пройдите на медицинское освидетельствование и не забудьте забрать книжечки!
Книжечки Федерации — это святое. Я две сотни минут хочу! Хотя до этого ещё как до Луны… В последнее время я на ринг редко выхожу: раз в неделю или две… Мы с Исаковым обнялись, похлопали друг друга по плечам и полезли прочь за канаты. Медсестра тут же подскочила к Владимиру Александровичу, но тот отмахнулся только:
— Нормально!
Хотя синяк у него будет знатный! Но благодаря нашей Федерации дворового бокса, такие отметины на мужчинах самого разного положения теперь стали явлением довольно обыденным. Бить друг другу хлебальники — это развлечение нынче здорово теснило посиделки на кухне за бутылкой беленькой или алкогольные прятки в гаражах и на рыбалке от благоверных. Впрочем, дражайшие супруги наших бойцов в большинстве своём Федерацию считали филиалом ацкого ада на Земле, а тех, кто её придумал — не менее ацкими сотонами. Ну да, резоны у лучшей половины человечества были: случались у боксёров и серьёзные травмы, типа сотрясения или перелома носа. Но мужикам нравилось! И по сравнению с регулярным употреблением спиртного всё-таки вреда для здоровья было куда как меньше. Ну да, о победе спортивного мордобоя над пьянством говорить пока преждевременно, но тенденция в целом радовала. По крайней мере, директор БелАЗа и ректор Минского институты культуры на этой неделе щеголяли конкретными бланшами, и нашим фотокорам приходилось здорово изгаляться, чтобы сделать приличный снимок. Так что третий секретарь с синяком на скуле — это так, пустяки, дело житейское.