— Отлично! — Югова щёлкнула клавишей диктофона и спрятала кассету (уже вторую), в сумочку. — По крайней мере, у нас есть хорошая концовка…

— А с текстом ты намучаешся, да? — понимающе кивнул я.

— Намучаюсь… Белозор, как лечится тепловой удар и мозоли? — с неё спала профессиональная маска матёрой журналистки, и Зоя снова превратилась в бедную страдающую девочку.

— Археологи и то и другое лечат водкой, но я бы рекомендовал парацетамол и несколько часов сна — в случае с водкой лекарство может быть хуже болезни…

— Они всё лечат водкой, я уже поняла! Ладно, поеду в деревню, там у них вроде есть гостиница, — она поднялась наконец с земли. — В конце концов, у меня есть интервью с Белозором — великим и ужасным. Ты знаешь, что тебя издадут в «золотой рамке»?

— А? — выпучил глаза я.

— Библиотека приключений и научной фантастики. В ленинградской «Детской литературе». У тебя, Герман, какой-то очень уважаемый первый читатель, да?

— Так совпало, — развёл руками я, пытаясь скрыть собственное шокированное состояние.

Вот он — рояль в кустах для попаданца! Это круче, чем кольцо всевластья и Экскалибур, если говорить начистоту. Я на этой серии вырос! И вот вам, сбылась мечта идиота! И как только в «Детскую литературу» запихали? Небось, все сцены про ножки, ягодицы и талии подкорректируют, и кровищу с мозгами из текста вытрут. Советская редактура — суровая. Да оно и к лучшему, это не разухабистая вольница интернетного самиздата.

— Так что жди, Герман, скоро тебе придёт письмо… Хотя, если я правильно понимаю, на КАКОМ уровне у тебя поддержка — может и без тебя всё сделают, задним числом потом бумаги подпишешь, — Югова встала, но тут же снова села, ухватившись за виски. — Да-а-а, так я далеко не уйду. Ну тебя к чёрту, Белозор, с твоей археологией и твоими пряслицами!

— Тяжела и неказиста жизнь простого журналиста! — продекламировал я, за паясничанием и зубоскальством снова пытаясь скрыть нервный тремор рук и бешеное сердцебиение. — Там, вроде как, мотоцикл у кого-то имеется, с коляской. Попрошу, чтобы тебя до гостиницы добросили, ага?

— Буду премного благодарна, — слабым голосом проговорила Югова.

Вот ведь точно — плоть слаба, дух животворит! Ещё пять минут назад на интервью она меня препарировала как профессор Преображенский — Шарикова, а тут гляди ж ты — томная барышня, да и только!

— Ну, жди тогда, — сказал я и пошёл на поиски мотоцикла, мимо рядов палаток, валяющихся в тени деревьев и перебрасывающихся ленивыми фразами студентов-практикантов, пирамид из археологического и походного скарба и всего прочего, простого и прекрасного, что всё вместе и составляет такой обаятельный экспедиционный быт.