— Ну, Бирилов, Дубровский, ЧВК «Спартак», Ростех, наверное… Ополченцы ещё… Ну, те, кто за восстановление Союза и против интервентов…

Я едва не принялся злорадно потирать руки: вот, вот оно! Комсомолка, спортсменка, журналистка, золотая девочка, уборщица мусора и звезда археологических раскопок Зоя Югова в числе «наших» называет наёмников, частную корпорацию и всяких других-прочих. В ополчение-то я там кое-кого позаписывал, не глядя на социальное происхождение: от люмпен-пролетариев до судовладельцев, фермеров, хозяев мастерских и прочих мелких лавочников. Вот оно — воздействие на массовое сознание! «Наши» — это гораздо шире, чем коммунисты, пролетарии всех стран и идейные камрады-революционеры. Наши — это… Наши!

— Так, товарищ Белозор, это я у вас интервью беру! — возмутилась Югова. — Вернёмся к вопросам. Говорят, вы написали книгу за месяц, и при этом вели ещё журналистское расследование. Как вам удаётся быть таким работоспособным, как вы всё успеваете?

— Я не успеваю, — отмахнулся я. — Следующий вопрос.

— Вашу книгу сложно назвать научной фантастикой…

— Я не учёный, а потому и не претендую ни на что научное.

— Как бы вы назвали тот жанр, в котором пишете? Это футурологический художественный прогноз?

— Это литературный импрессионизм, — сказал я. — Если вам угодно — альтернативная история будущего. Фантастическое допущение в стиле «что бы было, если бы Пётр Миронович Машеров погиб, Григория Романова — оклеветали, а к власти пришли совсем другие люди».

— Как — погиб? — удивилась Югова. — Почему это Машеров должен был погибнуть? И как? Он же — первое лицо в БССР, как…

— Да вот так вот. Одним октябрьским днём 1980 года первый секретарь ЦК КПБ, двигаясь по трассе от Минска на Жодино на служебной машине не смог избежать столкновения с грузовиком, полным картошки, и от полученных травм скончался на месте… — мрачно проговорил я.

— А ничего поумнее ты придумать не мог? — скорчила рожицу Югова. — Белорусский лидер погиб от картошки! Это издевательство какое-то!

— Ты думаешь? — мы снова перешли на неофициальный тон. — А как тебе такое: Григорий Романов по факту стал политическим трупом после того как пошли слухи о том, что на свадьбе его дочери использовали фарфоровые сервизы династии Романовых из Эрмитажа!

— Господи, и как это в твою башку пришло вообще? Это же абсурд! Два самых прогрессивных, самых авторитетных человека в партии, оба — вероятные преемники на посту Генсека, а тут — картошка, сервизы… — Зоя снова поморщилась. — Я про это писать не буду, бред самый настоящий. Хорошо, что в книгу не вставил. Даже если бы той ужасной авиакатастрофы не случилось, кто, как не Пётр Миронович и Григорий Васильевич…