* * *

— Как я рад, как я рад, что приехал в Ленинград… — напевал я стихи из какого-то детского сборника, кажется — про Бармалея, чесал отросшую щетину и шагал по перрону — покорять северную столицу.

По привычке я не сразу рванул изучать город Петра в его советской ипостаси, а остановился и принялся разглядывать Витебский вокзал. Это великолепное здание — чуть ли не первый в мире памятник модерна среди общественных построек, с обилием металла и стекла, огромным металлическим куполом и оригинальной часовой башней, напоминало то ли Рейхстаг, то ли дворец какого-нибудь стимпанкового герцога-принца. Сначала — Санкт-Петербургский, потом — Царскосельский вокзал Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороги, после 1920-го — Детскосельский, с 1935-го — Витебский, он менял названия как перчатки…

В общем, я залип довольно надолго. Ну нравились мне вокзалы-порты-аэропорты! Это ведь такие места… Знаковые, ключевые! Большая часть историй и приключений начинается и заканчивается именно здесь, а не в баре за бутылкой виски, как считают досужие люди… Вот и теперь — долго ждать не пришлось.

— Мистер Бьелозор? — раздался бархатный голос, который даже не пытался скрывать акцент.

Я развернулся на каблуках и увидел двух… Двух мистеров. Ну такие классические янки-яппи с поправкой на восьмидесятые: молодые, холёные, в хороших костюмах и фривольных галстуках, один — рыжий, второй — блондин, благоухают жвачками и парфюмом, источают респектабельность и американскую мечту из всех естественных отверстий.

— Белозор, ага, — откликнулся я. — С кем имею честь?..

— Оу… — рыжий протянул руку. — Менья зовут Ник. А это — мой колльега, Майк. Ми работаем в отдьеле печатьи и культуры, в консульстве Соединьенных Штатов Амьерики в Льенинграде.

Ох уж это жёваное «р» и манера говорить значительным тоном… Но ржать я начал по другому поводу: Ник и Майк — это ведь как Боширов и Петров на минималках! Божечки, я смеялся как идиот, даже слезы потекли, а они смотрели на меня и не могли понять, в чём причина такого веселья.

— Мистьер Бьелозор? — брови рыжего Ника взлетели вверх. — А ю окей?

— Ам файн, гив ми фью секонд! — пытаясь успокоиться, проговорил я.

— О-о-о, ю спик инглиш! — заинтересовался белобрысый Майк.

— Будем называть вещи своими именами, камрады… — мудрость Анатольича всегда приходила в голову в сложные моменты. — Вери бэд, бл*ть!

Вспомнил старого одноглазого Белозора из то ли видения, то ли провала в будущее с его «ду нот дистурб» и едва снова не заржал. Ник и Майк переглянулись:

— Ми здьесь с дьеловым прьедложеньием… — начал Майк, но замолчал, увидев, что я вешаю рюкзак на плечо и решительно шагаю в сторону стоянки такси.