Он берётся за дверную ручку. Потом оборачивается.

— Спасибо, Катя.

Без улыбки. Без привычной иронии. Совсем просто. И именно поэтому получается искренне.

— Не за что.

— Есть за что.

На секунду мне кажется, что он хочет добавить что-то ещё. Но не добавляет. Просто кивает и выходит. Дверь закрывается. В мастерской становится тихо. Очень тихо.

Я возвращаюсь к столу. Несколько минут просто стою возле окна. За стеклом идёт снег. Северный свет по-прежнему ровный и спокойный. Словно время здесь течёт медленнее, чем в остальном городе. На столе лежит рисунок. Тот самый. Персонаж смотрит вперёд. Не назад. Не на себя. Вперёд.

Я невольно вспоминаю разговор за кофе. Потом другую фразу. Люди меняются. Дима сказал это спокойно. Без попытки убедить. Просто как наблюдение. Наверное, поэтому оно и застряло в голове. Потому что наблюдения сложнее оспаривать, чем чужие советы. Я опускаюсь на стул. Провожу пальцами по краю листа. И впервые за долгое время думаю не о том, что Павел сделал. А о том, почему.

Разница оказывается неожиданно большой. Раньше всё выглядело просто. Была ложь. Была ошибка. Было предательство. Конец истории.Но если начать спрашивать «почему», история перестаёт быть плоской. Становится объёмной. А объём всегда неудобен. Потому что в нём приходится видеть человека целиком. Не только поступок.

Я морщусь. Мне не нравится эта мысль. Совсем. Но выгнать её уже не получается.

В понедельник команда собирается в переговорной. За окном всё тот же декабрь. Сумерки теперь приходят так рано, что кажется, будто день забывает начаться. На столе чертежи. Ноутбуки. Стаканчики с кофе. Марина привычно пытается одновременно модерировать обсуждение и отвечать на сообщения. Получается у неё пугающе хорошо. Сегодня разбираем участок Леры. Промышленную часть набережной. Старые склады. Фабрики. Краны. Металл. Историю людей, которые работали здесь задолго до того, как район стал красивым словом в презентации инвесторов.

Лера говорит медленно. Она вообще никогда не спешит. Каждая её мысль выглядит так, будто сначала прошла внутреннюю экспертизу.

— Я не хочу романтизировать это место, — говорит она.

Все поднимают головы.

— В каком смысле?

— В прямом.

Она кладёт ладонь на план участка.

— Там было тяжело. Грязно. Шумно. Люди работали на износ. Я не хочу превращать это в открытку.

Марина кивает первой. Потом я.

— Согласна.

Лера смотрит на меня.

— Твой персонаж через этот участок проходит?

— Конечно.

— Тогда он должен это чувствовать. Не наблюдать со стороны, не любоваться, а чувствовать.

Я думаю несколько секунд.