— Знаешь, что самое неприятное?

Она чуть склоняет голову.

— Что?

Я некоторое время смотрю в окно. Собираюсь с мыслями. Потому что сформулировать это оказывается сложнее, чем хотелось бы.

— Когда я ненавидела его, всё было проще.

Вера молчит. Я продолжаю.

— Не хорошо. Не легче. Но проще.

За стеклом проезжает машина. По потолку скользит свет фар. На мгновение кажется, будто снег начинает светиться изнутри.

— Был виноватый и была я. Всё.

Я пожимаю плечами.

— Это очень удобная конструкция.

— Конечно.

— Не нужно ничего пересматривать. Не нужно задавать вопросы. Не нужно сомневаться.

Вера медленно кивает. Она понимает. Я вижу это сразу.

— А теперь?

— А теперь он становится человеком.

Слова звучат почти раздражённо. Словно я злюсь на сам факт. Наверное, немного так и есть.

— И это бесит.

На этот раз Вера улыбается. Совсем чуть-чуть.

— Почему?

— Потому что с человеком сложнее.

Я отставляю чашку на стол. Провожу ладонью по лицу. Усталость наваливается неожиданно. Не физическая. Та, которая приходит после тяжёлых мыслей.

— Монстров очень удобно ненавидеть.

— Да.

— Людей гораздо сложнее.

Вера некоторое время молчит. Потом осторожно спрашивает:

— А ты действительно считала его монстром?

Я открываю рот. И не отвечаю сразу. Потому что вопрос оказывается неудобным. Слишком неудобным. Вера замечает это мгновенно. Конечно замечает.

— Вот видишь.

— Что?

— Ты задумалась.

Я вздыхаю.

— Иногда считала.

— Иногда?

— Когда было совсем плохо.

Я опускаю взгляд. На свои пальцы. На кружку. Куда угодно, только не на Веру. Потому что говорить такое вслух странно. Даже спустя три года.

— Были дни, когда мне казалось, что ему просто всё равно.

Вера не перебивает.

— Что он поверил первой удобной версии. Что вычеркнул меня из жизни и пошёл дальше.

Слова выходят тихо. Почти шёпотом.

— И тогда было проще думать о нём плохо.

Тишина. Только снег за окном. Только приглушённый шум города. Только звук часов на кухне. Вера ждёт. И я вдруг понимаю, что сама хочу договорить. Не для неё. Для себя.

— А теперь выясняется, что он четыре месяца таскает это в голове.

Я невесело усмехаюсь.

— Очень неудобно с его стороны.

— Согласна.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Несколько секунд мы сидим молча. Потом Вера вдруг спрашивает:

— Когда ты в последний раз думала о нём до проекта?

Я хмурюсь. Вопрос кажется неожиданным.

— Не знаю.

— Примерно.

Я задумываюсь. По-настоящему. Пытаюсь вспомнить. Последние месяцы до начала проекта. Прошлый год. Позапрошлый. И постепенно понимаю кое-что странное.

— Не помню.

Вера ждёт.

— Серьёзно не помню.

Я качаю головой.

— То есть вспоминала, конечно. Иногда.