— И твоя совесть спокойна.

— Нет, — говорит он. — Совесть не спокойна. Совесть не была спокойна три года. — Пауза. — Катя. Я не прошу ничего. Я просто хотел чтобы ты знала.

Я смотрю на него.

На его лицо — спокойное снаружи, как всегда умел держать. Но я знала его два года. Видела что под спокойным.

Под спокойным сейчас — что-то тяжёлое. Давнее.

— Хорошо, — говорю я наконец. — Я услышала.

— Это всё что я хотел.

— Это не меняет ничего, — говорю я.

— Я знаю.

— Ты думал что скажешь и что-то изменится?

— Нет, — говорит он. Тихо. — Я думал что скажу и мне будет чуть легче нести то что я сделал.

Я смотрю на него.

Это честно.

Это неприятно честно — потому что легко злиться на человека который оправдывается. На человека который говорит «мне так легче» злиться сложнее.

— Тебе легче? — говорю я.

— Нет, — говорит он. — Хуже. Потому что вижу тебя.

Я разворачиваюсь. Беру пальто.

— Две недели на концепцию, — говорю я. — Жди скетчей.

— Хорошо.

— И Павел.

— Да?

— Больше не надо таких разговоров. Ни «одна вещь», ни «просто хочу сказать». Мы работаем. Этого достаточно.

Долгая пауза.

— Хорошо, — говорит он.

Я выхожу.

На улице — снег наконец решился. Мелкий, ноябрьский, не настоящий ещё — просто обозначение зимы.

Я иду к метро.

Иногда когда много думаю начинаю говорить о себе в третьем лице. Это профессиональная деформация иллюстратора — привыкла смотреть на персонажей снаружи.

Сейчас я смотрю на себя снаружи и вижу: человек идёт по ноябрьской улице, снег в волосах, руки в карманах, лицо — непонятно.

Непонятно мне самой что на лице.

Не злость. Не облегчение.

Что-то среднее. Что-то что бывает когда ждал одного — боли, например — а получил другое. Информацию.

Он знает что она не виновата.

Три года назад он мог это проверить. Должен был. Не проверил.

А теперь знает.

И говорит «мне хуже потому что вижу тебя».

— Ну и хорошо что хуже, — говорю я вслух. Негромко, в снег.

Прохожий смотрит на меня.

— Извините, — говорю я. — Думала вслух.

Прохожий ускоряет шаг.

Я захожу в метро.

Дома — рисую.

Не лисёнка на этот раз.

Рисую реку. Берег. Человека который стоит на берегу и смотрит на воду. Не видно лица — только силуэт. Непонятно мужчина или женщина.

Рядом — ещё один силуэт. На другом берегу.

Между ними — вода.

Я смотрю на рисунок.

— Слишком буквально, — говорю я.

Беру бумагу. Начинаю сначала.

На этот раз — просто набережная. Пустая. Зимняя. Снег на парапете. Фонари.

Никаких силуэтов.

Просто место.

Это лучше.

Поздно вечером — пишу Вере.

«Он сказал что знает правду. Что я не виновата».

Она отвечает быстро:

«Откуда узнал?»

«Не сказал. Только что знает».