В Коллегии я работал уже достаточно давно и знал по опыту, что при должном старании непорядок можно обнаружить в любом документе. Но дело неожиданно повернулось так, что даже искать ничего не пришлось: документов у археологов при себе не оказалось.

— Перед тем как приступить к работам, мы показывали смотрителю усыпальницы все бумаги! — горячился Варлам Исидорович. — Мы находимся в мавзолее четвёртый день. Неужто я обязан таскать с собой на объект документы, которые однажды уже проверили?

— Обязаны, — отрезал я. — Именно на случай проверки. В Казанском университете вас, быть может, и знают, а лично я впервые вижу. Как я могу быть уверен, что вы те, за кого себя выдаёте, и что у вас действительно есть разрешение? Сворачивайте работы, господа. И до тех пор, пока вы не предъявите документы, продолжать их я не позволю.

Археологи досадливо переглянулись.

— До караван-сарая ходу почти час, — сказал обладатель белой фуражки. — Туда-обратно — уже вечер настанет, работяги по домам запросятся. А я вам говорил, Варлам Исидорович, что жильё надобно искать поближе к объекту!

— А я вам на это отвечал, Константин Герасимович, что нам надобно уложиться в выделенные средства, — пробурчал начальник экспедиции. — На них, знаете ли, не больно разгуляешься! Скажите спасибо, что не на улице живём.

Археологи уговаривали меня разрешить продолжить работу, обещая завтра с самого утра предъявить документы, но я был непреклонен.

Пришлось всем троим выйти из мавзолея вместе со мной, и я в их присутствии наложил на двери магическую защиту.

— Мы будем здесь завтра с первым лучом солнца! — напыщенно пообещал Варлам Исидорович. — А ваши действия, господин Скуратов, я обжалую. Не думайте, что ежели вы прибыли из столицы, то на вас управа не найдётся!

— Извольте, — ледяным тоном отозвался я. — Жаловаться — ваше святое право.

«Ну и что мы будем делать, когда они завтра принесут документы? — раздосадовано спросил я у Захребетника. — Я уверен, что казанский начальник управления их подписал. Даже больше скажу: Лебедева они тоже наверняка уведомили о своих планах, и он пытался нам это сказать. Но тебе ведь неймётся, ты убежал и не дослушал».

«Мне, Миша, не неймётся, — буркнул Захребетник. — Бегать я люблю не больше, чем ты. И если куда-то несусь, то будь уверен — неспроста. Ты вот не разглядел, а эти учёные черти заклятие уже почти разрушили! Опоздай мы на минуту — глядишь, и правда могилу бы вскрыли».

«Ну и что? Ну, вскрыли бы…»

«Нет! — рявкнул Захребетник. — Нельзя этого делать! Я знаю побольше твоего, уж поверь. И побольше этих яйцеголовых, которых хлебом не корми — дай нос сунуть куда не просят».