Щёлк!
Плеть просвистела в воздухе, и её кончик прочертил полосу на боку ликантропа. Будто нежно погладил, оставив только тонкий след. Но ликантропа буквально сорвало с противника и протащило по песку десяток шагов. Кинокефальский же остался лежать, слабо загребая лапами.
Виттельсбах вскочил на лапы и зарычал, глядя на меня, оскалив длинные клыки. Да он же саблезубый, честное слово! Настоящие кинжалы в пасти, а не зубы.
— Ну, что уставился, блоховоз? — Захребетник рассмеялся, поигрывая кнутом. — Боишься, шавка?
Красные глаза полыхнули бешенством. Оборотень вздыбил шерсть, и его фигуру окутало густое синеватое сияние.
Бах! Бах!
Пистолет Зубова выстрелил дважды, прежде чем дать осечку. Но и без того выстрелы ничего не дали — пули отлетали от защитного магического покрова.
Без паузы ударил и Захребетник. Плеть пропела в воздухе и щёлкнула прямо по морде зверя.
Ничего! Тот даже не шевельнулся, словно его коснулись лёгким пёрышком.
Ликантроп зарычал и изготовился к прыжку, целясь в меня.
Молчаливая тень ударила его сбоку. Точно туда, где шея переходит в загривок. Принцесса делала своё дело быстро, по-волкодавьи чётко, как веками поступали её предки. Вцепилась в горло оборотня, повалила и принялась трепать, елозя по песку и всё сильнее сжимая челюсти.
Оборотень рычал, дёргаясь всем телом и суча лапами. Синее свечение вокруг него стало затухать, а затем и вовсе пропало. А вот ошейник на Принцессе светился всё сильнее, будто выпивая чужую магию. Хриплым и срывающимся голосом ликантроп завыл, но тут же поперхнулся, и вой перешёл в булькающий кашель. И в самом конце, прежде чем красный огонь в глазах сменился белыми бельмами, страшный оборотень тонко заскулил. Чтобы в следующий момент испустить дух и затихнуть.
Принцесса ещё подержала его за горло, сдавила челюсти до хруста и лишь тогда отступила от бывшего богемского принца. Над рекой повисла оглушительная тишина. Только плескалась вода, да где-то далеко орала перепуганная утка.
— Господа, я решительно заявляю, — сипло произнёс Зубов, пытаясь подняться, — сомы у вас какие-то неправильные!
Глава 4 Серьезный зверь
Кинокефальского так и пришлось приводить в чувства в волчьей ипостаси.
— Держи его, Гриша!
Открыв глаза, в первый момент волколак попытался сбежать, но мы не дали ему этого сделать. А через несколько секунд шкура под нашими руками «потекла», превращаясь в человеческое тело. Обнажённое, правда, но так даже лучше — нам его всё равно требовалось перевязать.
— Шпашибо, — проплямкал он разбитыми губами.
— Руку подними, — шикнул Зубов, бинтуя ему бок. — Да, дружище, не скоро ты на службу выйдешь.