* * *
К месту мы добрались, когда небо на востоке только-только начало светлеть. Дорога, давно превратившаяся в две колеи среди травы, вывела нас на высокий берег. Внизу в предрассветном тумане угадывалась река — широкая, неподвижная, цвета тёмного олова. У самой воды грудой лежали те самые чёрные валуны, давшие месту имя. Самая настоящая глушь. Ни огонька, ни собачьего лая, ни крика петуха — только лес за спиной да река впереди. Лучшего места, чтобы кого-нибудь съесть без свидетелей, нарочно не придумаешь.
«Место и впрямь сомовье, — одобрил Захребетник. — Кстати, я чувствую, что наш клиент мчит сюда на всех парах. Но время ещё есть, я скажу, как он будет рядом».
Я заглушил мотор, и на нас навалилась густая тишина.
— Прибыли, — объявил Кинокефальский и первым выбрался наружу.
Он с хрустом потянулся и повёл носом, раздувая ноздри.
— Хорошо-то как, господа. Туман, тишь… Клёв будет знатный.
Зубов вывалился следом, зевая так, что рисковал вывихнуть челюсть, и потащил из машины корзину и удочки. Я обошёл автомобиль и открыл дверцу Принцессе.
Собака выпрыгнула на траву, встряхнулась, фыркнула и замерла. Шерсть на её загривке медленно, волосок за волоском, поднялась дыбом. Собака повернулась к Кинокефальскому, стоявшему к нам спиной, и из её пасти раздалось утробное рычание. В следующий момент Принцесса с места прыгнула на волколака.
Глава 3 Секреты рыбалки
Принцесса и Кинокефальский покатились по траве, рыча на два голоса.
— Принцесса! Назад! — заорал я.
— Фу! — поддержал Зубов. — Не ешь его, тебе вредно!
Мы кинулись разнимать их, но не успели. Клубок из шерсти, лап и рук перекувыркнулся ещё раз, сверзился с обрыва и кубарем соскользнул по крутому склону к воде.
— Пусечка!
Зубов без раздумий ринулся следом, проскальзывая на песчаном склоне и съезжая чуть ли не на заднице.
«Дай сюда!» — рявкнул Захребетник.
Он перехватил управление и прыгнул с обрыва так, словно собирался перелететь через реку. У меня аж дух захватило, и на мгновение почудилось, что сейчас мы рухнем прямиком на чёрные валуны. Но Захребетник ловко крутанул в воздухе сальто и приземлился на ноги, мягко спружинив. Одновременно с нами на песчаный берег в облаке пыли скатился Зубов.
Спасать, как оказалось, никого уже не требовалось.
Кинокефальский лежал на спине, и лицо его в предрассветных сумерках показалось мне волчьей мордой — покрытой шерстью, с клыками и горящими жёлтым огнём глазами. Принцесса стояла над ним, упираясь лапами в грудь, и глухо рычала. А грозный подполковник Тайного приказа в ответ тихо, тоненько повизгивал, будто извинялся и заискивал.