— Да уж. Я так и понял.
— Мы, Михаил Дмитриевич, потому и жильё просили во втором этаже, чтобы за улицей наблюдать, — подал голос один из близнецов.
— Мы бы раньше поспели, да как на грех у чёрного входа задержались. Хотели на дверь магическую защиту поставить, а там мясник с товаром для кухни приехал, мешал, — добавил второй.
— А вы не лезьте, когда взрослые разговаривают! — прикрикнула на сыновей Распашная. — Борька, ну вот куда ты смотришь? Ставь ровнее! С твоего краю фонтан перекосило.
Этой даме, в отличие от всех прочих, особые приметы для различения близнецов не требовались.
Борис и Леонид отправились провожать матушку.
Аграфена Распашная шла посреди улицы, а перед ней вышагивали тигрицы — заставляя изумленных прохожих замирать на тротуарах. Следом вёл в поводу чёрного жеребца силач Авдей, в седло уселся Ираклий. А Борис и Леонид семенили по бокам от матушки и что-то ей наперебой рассказывали. Выглядели они абсолютно счастливыми.
«Милота», — глядя вслед семейству, прокомментировал Захребетник.
Глава 19 Самарканд
Люблю путешествовать на поезде. Едешь себе, смотришь в окно, пьёшь чай, колёса стучат по стыкам рельсов, тоненько звенит ложечка в стакане. Красота! Но только если поезд не идёт на юг в августе, а за окном не тянется выгоревшая степь, цвета старой верблюжьей шкуры.
Хоть мы и ехали в первом классе, но на самаркандском поезде кондиционеров на малахириуме не было. А жара стояла такая, что даже близнецы сидели у себя в купе молча и перебрасывались простеньким охлаждающим заклятием. Я же соорудил амулет из пятикопеечной монеты и десятка Глаголов, но всё равно ощущал себя не слишком комфортно.
Кому было хорошо, так это Принцессе. Ошейник, подаренный Полозом, неожиданно оказался со встроенной «климатической установкой». Собака чудесно себя чувствовала даже на остановках под палящим солнцем, оставаясь прохладной на ощупь.
За Оренбургом степь сменилась глинистой пустыней. Потом пошли солончаки, белые и мёртвые, как лунные моря. А на пятое утро за окном появилась зелень: сады, виноградники, тополя вдоль арыков. Будто гигантский изумрудный ковёр среди выжженного края.
— Долина Зеравшана, — сообщил проводник, разнося чай. — Часа через два Самарканд.
Поезд делал поворот, и я увидел вдалеке город. Над сплошной зеленью садов поднимались бирюзовые купола и минареты. Будто кто-то расставил гигантские шахматы, да так и забыл доиграть партию.
«Ну, здравствуй, старый знакомый, — буркнул Захребетник. — Сколько лет, сколько зим».
«Ты здесь бывал?»
Он мысленно пожал плечами и продолжил смотреть моими глазами в окно.