* * *

Вокзал в Самарканде оказался маленьким и пыльным. А перрон был до отказа набит пёстрой публикой. Полосатые халаты, белые чалмы, тюбетейки, расшитые серебром. Носильщики-сарты волокли огромные тюки. Воздух гудел от множества голосов и ослиных криков. Прямо к багажным вагонам подгоняли арбы — телеги на двух колёсах в человеческий рост.

«Феерическое зрелище!» — любовался столпотворением Захребетник.

Принцесса выпрыгнула из вагона, повела носом и чихнула. В воздухе висела тонкая пыль, пахло дымом, пряностями и чем-то сладким.

— Это не город, — сказал Борис, сдвинув очки на кончик носа.

— А декорация к восточной сказке, — закончил Леонид, приподняв свои.

— Нам нравится! — объявили они хором.

Я с сомнением оглядел забитый перрон и поморщился. Меня эта «сказка», слишком шумная и пыльная, совершенно не впечатлила. Если не брать в расчёт одежду, то местная суета ничем не отличается от толкучки на вокзале в той же Туле.

«Скучный ты, Миша, — вздохнул Захребетник, — никакого в тебе романтизму».

Я уж было собирался с ним поспорить, но услышал громкий голос.

— Господин Скуратов? Михаил Дмитриевич?

Из толпы выбрался сухонький старик. Дочерна загорелый, с седой бородкой клинышком и в зелёном форменном мундире Коллегии. Сюртук был застиран до белёсых швов, но вычищен и отглажен безупречно, а пуговицы надраены, как корабельная рында.

— Надворный советник Лебедев Максим Максимович, — представился он и пожал мою руку обеими своими. — Начальник здешнего управления Коллегии.

Он смотрел на нас так, будто ему привезли рождественский подарок.

— Господи, пять лет из Москвы ничего, кроме циркуляров. А тут живые люди, да ещё маги! Сейчас носильщика найдём и…

— Не стоит, — я покачал головой. — У нас мало вещей, сами справимся.

— Тогда идёмте, вам на нашей жаре вредно находиться.

Работая локтями с ловкостью, неожиданной для его лет, он стал прокладывать путь через толпу. Мы подхватили саквояжи и двинулись за ним.

Казённого транспорта у местного управления Коллегии не имелось, и Лебедев нанял две старенькие пролётки. Возницы-сарты, цокая языками, погрузили наш багаж, запрыгнули на козлы, и мы покатили в город.

Сначала потянулась русская часть Самарканда. Прямые улицы, обсаженные тополями и акациями, белёные одноэтажные домики из жжёного кирпича, гимназия, офицерское собрание, бульвар с чахлым фонтаном. Всё это выглядело так, будто уездный городок из-под Тамбова взяли и аккуратно переставили сюда. А потом кончились тополя, и началась Азия настоящая.

Глухие глинобитные дувалы тянулись вдоль кривых улочек старого города. Вдоль стен в арыках журчала вода. Из ниши в стене торговец продавал лепёшки, разложив их стопками. Водонос тащил на спине лоснящийся бурдюк. Из чайханы тянуло зелёным чаем и дымком, и бородатые старики в халатах провожали наши пролётки неторопливыми взглядами.