— Пошт! Пошт!

Мимо нас прогрохотала арба, гружённая горой дынь, заставив меня улыбнуться. Возница на арбе кричал точно таким же тоном, как и ломовые извозчики в Москве. Будто сменились только декорации, а люди остались теми же самыми.

«Ты не представляешь, Миша, насколько ты близок к истине, — Захребетник мысленно улыбнулся. — Меняются не только декорации, но и времена, а люди остаются людьми. Те же страсти и добродетели. И даже научный прогресс их не испортил».

Я хотел ему возразить, но тут улочка вывернула на площадь, и у меня из головы вылетели все мысли.

— Это Регистан, — подсказал мне Лебедев.

Три громадных старинных здания-медресе замыкали площадь с трёх сторон. С облупившейся мозаикой, с трещинами, с накренившимся минаретом — они всё равно стояли величественными памятниками прошедшим векам. Порталы высотой с семиэтажный дом были выложены изразцами всех оттенков синего: от бледной бирюзы до густого ультрамарина. По фасаду шла вязь, которую я не мог прочитать, но чувствовал: писали не для людей — для вечности.

— Медресе Улугбека, — указал Лебедев — Ему без малого пятьсот лет. Напротив — Шердор, со львами. Двадцать лет смотрю и не могу привыкнуть к этой красоте.

Мы проехали Регистан и углубились в старый город.

— Гостиниц у нас, не взыщите, две, и обе дрянь, — вздохнул Лебедев, когда пролётки свернули в тихий переулок. — Клопы-с, жара и кухня, от которой у непривычного человека случается несварение. Посему я взял на себя смелость устроить вас иначе. Купец Юсуф-бай отбыл в паломничество, а дом сдал за совершеннейшие копейки. Единственное приличное помещение, какое управлению по средствам.

Снаружи дом Юсуф-бая выглядел как все прочие: глухой дувал да калитка. Но за калиткой открылся рай. Тенистый двор, вымощенный кирпичом. Посреди двора, квадратный прудик, хауз, как его здесь называют, обсаженный старыми ивами. В тёмной воде лениво шевелили плавниками золотые рыбки. Над двором вместо крыши был натянут виноградник, и солнце сюда попадало будто процеженным, зелёным и нежарким. Вдоль дома тянулся айван, терраса с резными деревянными колоннами, устланная коврами и стёгаными одеялами.

— Спать рекомендую прямо здесь, на воздухе. В комнатах душно, а тут к утру благодать.

— Не положено! — раздался вдруг откуда-то сверху скрипучий голос. — Прихода нет! Ведомость!

Я завертел головой, а близнецы синхронно приняли боевые стойки.

— Ах да, забыл предупредить, — засуетился Лебедев. — Это Мирза. Скворец-майна, говорящий. Достался от хозяина вместе с домом. А до Юсуф-бая клетка, изволите видеть, год стояла где-то в присутствии, и птица э-э-э… набралась.