— Секретно! — фыркнул гусар. — От кого секретно? От Пусечки, что ли? Так она раньше вас всех разобралась, кто тут овца, а кто серый. — Он подул на ложку и вдруг расплылся в совершенно счастливой улыбке. — А всё-таки признайтесь: без меня бы вы пропали. Кто волколака уложил? А⁉ Кто уху сварил? Я же говорил — какая без меня рыбалка!

* * *

В Москву мы вернулись уже под вечер. Уставшие, но вполне довольные удачной «рыбалкой». Я высадил Кинокефальского, у которого синяки с лица уже пропали, возле Сухаревской башни и напоследок сказал:

— Полагаю, Андрей Христофорович, на этом моя командировка в Тайный приказ закончена.

— С чего это вдруг? — он удивлённо поднял брови. — Иван Карлович отдал вас на три дня, если вы забыли.

— А у вас что, ещё один богемский принц имеется?

— У меня есть вагон работы для мага вашей категории, — проворчал он. — Но портить с вами отношение я не хочу. Давайте ни вам, ни мне? Завтра мы с вами встретимся, потолкуем, и можете возвращаться в свою Коллегию.

— Согласен. Когда и где?

— Ммм… — Он на секунду задумался. — Я сам за вами заеду. Где-то после трёх часов, хорошо? Как раз успеете отдохнуть после сегодняшней поездки. Кстати, — подполковник обернулся к Зубову, — вы, Григорий Николаевич, тоже поедете с нами.

— С чего это? — возмутился гусар. — Меня в ваше ведомство не командировали.

— С того! — рыкнул Кинокефальский. — После сегодняшнего я обязан взять с вас подписку о неразглашении. Или желаете, чтобы я сделал это через вашего полкового командира?

— Нет-нет, — тут же дал заднюю Зубов. — Не стоит его утруждать. Завтра буду дома, раз требуется.

— Вот и отлично! За сим позвольте откланяться, господа.

На следующий день Кинокефальский приехал часов в пять и пригласил нас в свой экипаж.

— Тут недалеко, всего десять минут.

Как оказалось, подполковник вёз нас в тихую ресторацию в Селивёрстовом переулке. Швейцар проводил нашу компанию в отдельный кабинет, где первым делом Зубову пришлось подписать несколько бумаг: что он ничего не видел, ничего не знает и никому ничего не скажет.

— Ну а теперь можно и покутить! — потёр ладони Кинокефальский. — Отметить, так сказать, успешное завершение операции.

Могу сказать, что мы неплохо посидели на троих. Кормили в ресторации отлично, а подполковник оказался недурным собеседником и весьма компанейским человеком. Даже Зубов отбросил лёгкую обиду и общался с ним как с давним знакомым.

— Михаил Дмитриевич, — уже под конец вечера сказал мне Кинокефальский, — а ведь я перед вами в долгу. Если бы не ваша плеть — лежать бы мне там, у камней. Старый зверь был сильнее меня, что уж скрывать.