— Ерунда, — отмахнулся он. — Жаживёт как на шобаке.

Перевязанный, он оделся и сразу же пошёл осматривать трупы ликантропов. Стащил их вместе, разложил рядком, притащил из автомобиля фотоаппарат и несколько раз снял покойников, ярко полыхнув вспышкой. Тело мёртвого Виттельсбаха медленно трансформировалось, превратившись в помесь человечьих и волчьих черт. Отвратительный «мутант», как сказал Захребетник, будто сбежавший из кунсткамеры государя Петра Юрьевича.Тела его подручных претерпели сходные изменения, став похожими на жуткие чучела неумелого таксидермиста.

Пока Кинокефальский накладывал на тела какие-то Глаголы, а потом, отказавшись от помощи, сам закапывал их под обрывом, Зубов занялся уловом. Развёл костёр и с видом священнодействующего жреца стал варить уху.

— Раз уж приехали на рыбалку, — заявил он, — обязаны отобедать ушицей. А не то удачи на десять лет не будет, примета такая.

В котелке забулькало, и над пляжем поплыл вкуснейший запах, смешанный с дымком.

— Прошу к столу, господа! — Наконец всё было готово, и Зубов разлил уху по мискам. — Сейчас ещё курочку Ирины Харитоновны разложим, и будет у нас не обед, а натуральный банкет. Какая же уха без петуха?

Он полез в корзинку со снедью. Пошарил в ней рукой и вытащил только обглоданную кость и обрывок промасленной бумаги.

— А где курица?

Принцесса услышала возмущённый возглас и отвернулась, разглядывая ближайшие кусты.

— Пуся, это ты её съела⁈

Собака обернулась и посмотрела на гусара усталым снисходительным взглядом королевы, обвинённой в воровстве с собственной кухни.

— Ну, съела и съела, — вмешался Кинокефальский. — Значит, голодна была. И вообще, после сегодняшнего подвига она может хоть у меня порцию забрать.

Волколак посмотрел на волкодава самым нежным взглядом, как смотрят на любимую родную сестру. Принцесса в ответ показала зубы и отвернулась, словно говоря, что вопрос с курицей закрыт. Зубов вздохнул, пожал плечами и взял свою миску.

Ушица и в самом деле вышла на славу. Наваристая, потрясающе пахнущая, с плавающим мелко нарезанным зелёным луком. Объедение!

— Нет, вы мне всё-таки объясните, господа. — Зубов с миской в руках уселся на бревно. — Я всё понимаю: служба, тайны, государево дело. Но какого лешего вы не сказали мне, что мы едем на волков? Я бы двустволку взял! Самое то против серых, особенно если жаканы зарядить с нашей фамильной насечкой.

— Не могли, — буркнул Кинокефальский. — Во-первых, простой пулей ликантропа не возьмёшь, нужны серебряные с малахириумным сердечником. Ваше счастье, что Михаил Дмитриевич сломал защиту младшего оборотня, и вы смогли его застрелить. Во-вторых, это была операция Тайного приказа под грифом «совершенно секретно».